Хронология, 2025.06.28. Миша Заславский

Вступление

Один из экспонатов библиотеки Университета Глазго заставляет по-новому взглянуть на генезис рисованных историй. Это подшивка двухнедельника карикатур и рассказов в картинках художника Уильяма Хита «Глазго / Нортерн лукинг гласс», печатавшегося в глазговской литографии в 1825–1826 гг. Будучи достаточно известным в британском карикатуроведении, относительно недавно это издание привлекло к себе внимание и исследователей комиксов. Не случайно профессор Лоуренс Гроув, энтузиастический популяризатор «Лукинг гласс», один из материалов о нём опубликовал под заголовком «Шотландия — колыбель комиксов». Судя по всему, этот журнал занял исходную позицию в ряду произведений, относящихся к комиксу в современной форме.

Включение издания Хита в поле зрения комиксоведов крайне важно для понимания типологической динамики становления девятого искусства. Случайность ли это, или закономерность, но именно тип, предложенный «Лукинг гласс», — периодический журнал с мультижанровой подборкой разноплановых графических нарративов — стал главным носителем комиксов конца XIX и почти всего XX века.

Для российского комиксоведения этот журнал крайне интересен ещё и необычным совпадением ряда условий и обстоятельств зарождения национальной школы комиксов. Речь идёт о нашем первом журнале карикатур и комиксов «Ералаш» (1846–1849) с текстами и рисунками Михаила Львовича Невахо́вича. Совпадения весьма примечательны и относятся не только к типологии, но и к эффекту, мультижанровому наполнению, инспирациям, к некоторым внешним условиям и факторам и даже к субъективным — таким, как творческие методы, личность авторов-издателей.

В нашем двухактном материале мы сперва последовательно рассмотрим данные исследователей о Хите и его журнале, проанализируем содержание издания и постараемся выделить основные востребованные автором жанры комиксов. Далее в небольшой интермедии постараемся оценить место и роль «Лукинг гласс» в эволюции девятого искусства по отношению к другим реперным точкам историографии комикса. А во второй части аналогичным образом рассмотрим имеющуюся информацию о «Ералаше» Неваховича и проанализируем материалы уже этого журнала, попутно отмечая общие моменты в судьбе, структуре, жанрах, условиях и влиянии обоих изданий.

Новая колыбель

Откуда «есть пошёл» комикс? Общее для ХХ века мнение транслируется в старых энциклопедиях, включая БСЭ: «Полагают, что предками жанра К. были серия картин (позже гравюр) У. Хогарта „Карьера проститутки“ (1730–31) и „Карьера мота“ (1732–35) и рисунков В. Буша в книге „Макс и Мориц“ (1865). Современные формы К. появились в газетах США в 90-х гг. XX в.: особое распространение получили с 30-х гг. XIX в.»[1]. Последующий рост комиксознания сдвинул границу между «предками» и потомками в первую половину ХIX в. Сформировалось понимание комикса как полноправного, «девятого» искусства, а не просто жанра. К указанным мастерам и вехам добавилось имя швейцарца Родольфа Тёпфера с его циклом рисованных повестей, начиная с «Истории г-на Жабо» (1833)[2]. Промежутки между ними заполнились яркими именами и произведениями, характеризующими каждый из периодов. А в последние годы, благодаря шотландским исследованиям, мы присутствуем при открытии новой вехи, похоже, не менее значимой, — недостающего звена эволюции комиксов.
[1] Комикс // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1973. — Т. 12 : Кварнер–Конгур. — С. 507.
[2] Töpffer, Rodolphe. Histoire de M. Jabot / Rodolphe Töpffer. — 1re éd. — Genève : [s.n.], 1833. — 40 p. : ill.

Рис. 1. Уильям Хит (ИИ-реконструкция Nanо Banana 2 + Stable Diffusion по автошаржам) и развёртка
первого номера «Глазго лукинг гласс» (British Museum)

В июне 1825 г. в Глазго художник Уильям Хит (William Heath; 1794–1840) совместно с местными пионерами литографского дела затевает 4-страничный журнал «Глазго лукинг гласс» («The Glasgow Looking Glass» — «Глазговское зеркало»[3]; с № 6 «The Northern Looking Glass» — «Северное зеркало»)[4], состоящий целиком из карикатур и историй в картинках, который выходит до начала апреля 1826 г. Силами художника было издано 17 номеров, после которых издание сворачивается. Через месяц предпринимается попытка перезапуска издания, уже без Хита и с другим издателем, но ограничивается лишь двумя выпусками[5].
[3] Glasgow Looking Glass : Palmam qui meruit ferat. — Glasgow: John Watson, Vol. 1. — 1825. — Nos. 1 (June 11) — 5 (Aug. 11).
[4] Northern Looking Glass : Palmam qui meruit ferat. — Glasgow: John Watson, Vol. 1. — Nos. 6 (Aug. 18, 1825) — 17 (April 3, 1826).
[5] Northern Looking Glass : [new series]. — Glasgow: Richard Griffin and Co. — Vol. 1. — 1826. — Nos. 1 (May) — 2 (June).

Девиз «Зеркала» «Palmam qui meruit ferat» значит «Пусть пальмовую ветвь получит тот, кто её заслужил», или, попросту говоря, «Каждому по заслугам»[6]. Журнал публиковал сатиру на городские, общегосударственные и даже международные события и явления. После № 5 охват местных тем расширяется до общешотландского масштаба, с чем и связано переименование из «Глазговского» в «Северное зеркало». В международной политике особым нападкам подвергается Франция. Находят отражения и российские события. Интересно, что отказ наследовавшего Александру I цесаревича Константина от престола в пользу младшего брата ради польского наместничества трактуется как интрига Николая Павловича с целью узурпации власти: «Пинком из Санкт-Петербурга в Варшаву, или Северная политика»[7; рис. 2]. Наблюдение ценно не точностью постижения реалий (сейчас известно, что оба великих князя изо всех сил открещивались от трона), а как свидетельство восприятия внутрироссийских событий на международном уровне.
[6] Glasgow Looking Glass, 1825, No. 1. P. 1.
[7] A kick from St. Petersburg to Warsaw, or Northern politics // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1826. — No. 15 (Jan. 23). — P. 54.

Рис. 2. Великий князь Константин и Николай I на карикатуре «Пинком из Санкт-Петербурга в Варшаву»

Поначалу журнал стоил от одного до полутора шиллингов в зависимости от качества оттиска. Дела, очевидно, пошли в гору, и с № 8 диапазон цен подскочил до полутора–двух шиллингов, а особым ценителям предлагались и экземпляры с цветной акварельной покраской[8]. 1,5 шиллинга — дневной заработок, для примера, британского наёмного сельхозработника в зимний сезон[9]), т. о. потенциальная аудитория журнала ограничена средним классом и выше. В № 1–2 и 5 запечатаны только три страницы из четырёх, с № 6 четвёртая страница отдаётся под текстовую информацию — как дополняющую рисунки, так и не относящуюся к ним. В №№ 6 и 7 текст четвёртых страниц пишется вручную, а начиная с № 8 используется типографский набор. Сличение леттерингов «Лукинг гласс» и сардонически-футурического комикса Хита «Поступь интеллекта № 2» последующего, лондонского периода показывает, что тексты художник вписывал сам[10].
[8] Northern Looking Glass, 1825, No. 8. P. 4.
[9] Clark G. Farm Wages and Living Standards in the Industrial Revolution: England, 1670–1850 / Gregory Clark // Economic History Review. 2001. — 54 (Aug.). — 477–505.
[10] Heath W. March of Intellect. No. 2 [Visual item] : [satirical print] / W. Heath ; publ. T. McLean. — [London], [c. 1829]. – 1 sheet : etching, hand-colored ; 30 × 41 cm.

Рис. 3. Лоуренс Гроув и «люксорный», раскрашенный номер «Лукинг гласс»
(photo: Danny Lawson/PA Wire; Glasgow University Library)

Основные результаты изысканий, относящихся к первому журналу комиксов, содержатся в трудах профессора Лоуренса Гроува из Университета Глазго, главы Центра изотекстовых исследований (Image/Text Studies). Своего рода венцом этой исследовательской работы стала выставка «Изобретение комикса», демонстрировавшая ключевые звенья эволюции визуальных нарративов, и «Лукинг гласс» занял в ней достойное место. «Шотландия — колыбель комиксов»[11] — так озаглавлен материал Л. Гроува, посвящённый шотландским мотивам в рисованных историях, начиная с двухнедельника Хита. Даже беглый взгляд на журнальные страницы подсказывает, что это отнюдь не преувеличение.
[11] Grove L. Scotland, the Cradle of Comics / Laurence Grove // PMLA/Publications of the Modern Language Association of America. — 2019. — 134 (3). — Pp. 601–613. — doi:10.1632/pmla.2019.134.3.601

Не только Тёпфер

Глазговская находка привносит некоторую турбулентность в современные концепты. В континентальной среде «изобретателем комиксов» однозначно провозглашён швейцарский писатель и художник Родольф Тёпфер (Rodolphe Töpffer; 1799–1846). Глобальное исследование «тёпферианы», выполненное бельгийским патриархом комиксоведения Тьерри Грёнстеном, так и называется: «Г-н Тёпфер изобретает комикс»[12].
[12] Groensteen, T. M. Töpffer invente la bande dessinée / Thierry Groensteen. — Bruxelles: Les Impressions Nouvelles, 2014. — 320 p.

Вполне заслуженная глорификация Тёпфера порой носит агрессивный, этноцентрический характер. «Для невежественных американцев, которые даже не знают, где на карте между Японией и Россией разместить Европу (sic), нет ничего удивительного в том, что они берут за основу годовщину „Жёлтого малыша“ Аутколта, поскольку этот комикс такой же американский, как и они сами»[13], — наглядный пример подобной риторики. Взят он не из соцсетей, а из вступительной речи к коллоквиуму, приуроченному к 150-летию со дня смерти Тёпфера. Её произносит комиксокритик и политический деятель Ив Фремьон, протестующий против первенства американцев в «изобретении» комиксов. Эта безапелляционность нашла отражение и в российском комиксоведении. Биографический очерк о Тёпфере коллеги Л. Гроува А. И. Кунина, основателя фундаментального исследовательского проекта «Изотекст»[14], озаглавлен ни много ни мало «Первый комиксист планеты»[15].
[13] Цит. по: Grove L. La caricature comme pilier du premier comic du monde : Glasgow Looking Glass (1825) » / Laurence Grove // L’Image railleuse. — Publications de l’Institut national d’histoire de l’art, 2019. — N. pag. — URL: https://doi.org/10.4000/books.inha.8213.
[14] Изотекст : [сборник статей, комиксов и материалов конференций] / Российская государственная библиотека для молодежи ; составители, ответственные редакторы: А. И. Кунин, Ю. А. Магера, А. А. Плеханов [и др.]. — М.: РГБМ, 2010–2023. — Выходит ежегодно (с перерывами). — Место издания изменялось: М.: РГБМ ; ИЭА РАН, 2022.
[15] Кунин А. И. Первый комиксист планеты / Александр Кунин // Территория L — Онлайн-газета РГБДМ : [сайт]. — URL: https://gazetargub.ru/?p=10129

Актуализированные данные вместо новеллиста-романтика, профессора, депутата-консерватора от кантона Женева, творившего для учеников собственного пансиона и снискавшего комиксами благосклонность самого Гёте, выводят в «первые комиксисты» рисовальщика нелицеприятных сатир Уильяма Хита, лондонца разгульного образа жизни, сбежавшего в Глазго от долгов и набрасывавшего на потеху друзей по клубу «Дёшево и сердито» («Cheap-and-Nasty») грубоватые скетчи на злобу дня «среди дымящихся сигар и опорожняемых плевательниц»[16].
[16] Из книги о клубах и увеселениях Глазго; цит. по: Grove, 2019. P. 244.

Портрет художника

Прошлое Уильяма Хита туманно. Л. Гроув указывает на несоответствие его официальной даты рождения и хронологии работ[17]. «Бедный Хит, бывший капитан драгун, бойкий и плодовитый, беспринципный и умный»[18], — вспоминает современник карикатуриста доктор Д. Браун в своём очерке английской карикатуры. При этом сведения о прохождении Хитом воинской службы в армейских архивах отсутствуют[19]. Плодовитость же не вызывает сомнений: одна лишь коллекция Британского музея насчитывает более 700 произведений Хита 1810–1830-х гг.[20], включая изрядно детализированные, многофигурные, трудоёмкие по исполнению листы, требующие одновременно и усидчивости, и лёгкой руки.
[17] Grove // L’Image railleuse, 2019. P. 243.
[18] Brown J. Leech. And other papers. Fifth Edition / By John Brown, M.D., LL.D., etc. — Edinburgh: David Douglas, 1884. — P. 9.
[19] Grove // L’Image railleuse, 2019. P. 243.
[20] William Heath. Information; Related objects // British Museum : [сайт]. — URL: https://www.britishmuseum.org/collection/term/BIOG31017



Рис. 4. Батальное и сатирическое творчество Хита: иллюстрация к собственной поэме «Жизнь солдата» (1823) и карикатура на актёров Эдмунда Кина и Чарльза Мэйна Янга «Ричарды-соперники» (1814; The Metropolitan Museum of Art)

Немало акварелей и рисунков Хита посвящено батальному жанру. Они выглядят вполне типично для тогдашних панорам битв и армейских сцен. Однако основной массив работ художника приходится на тиражную сатирическую графику. Вручную раскрашенные акварелью оттиски с гравюр расходились среди состоятельной публики. Эти рисованные памфлеты стали важнейшим атрибутом общественно-политической жизни георгианского периода, а Хит — одним из ведущих сатириков на заключительном этапе той эксцентричной эпохи. Как отмечает американская исследовательница Джули Меллби, творчество карикатуриста до сих пор недооценено, вероятно, из-за его многогранности[21]. В силу географической разрозненности изданий оно затерялось в тени массивного наследия его вдохновителей Джеймса Гиллрея (James Gillray; 1756/57–1815), Томаса Роулендсона (Thomas Rowlandson; 1756–1827), Исаака Крукшенка (Isaac Cruikshank; 1756–1811). Вероятно, повлияло и то, что часть работ Хита напечатана по псевдонимом. Собранные воедино они служит достаточным подтверждением тому, что Хит вполне достоин на равных правах составить компанию вышеуказанному сиятельному триумвирату. Его юмористическая графика впечатляет изобретательностью, многообразием методов визуализации идей — достаточных для полноценной экскурсии по жанрам и субжанрам карикатуры на примере отдельно взятого автора.
[21] Mellby, J. William Heath (1794/5–1840): “The Man Wots Got the Whip Hand of ‘Em All” / Julie Mellby // The British Art Journal. — 2015. — Vol. 16. — No. 3. — Pp. 3–19. — P. 3.

У Хита «добродушное лицо», свидетельствует одно из воспоминаний, «а его работы говорят о том, что он куда больший интеллектуал, нежели иные современные ему карикатуристы»[22]. Предполагается, что офорт «Художник» 1812 г. является его ранним автопортретом[23]. На нём со спины изображён живописец в окружении академических штудий: пейзажи, портрет, обнажённая натура. Виднеется и картина с мужчиной в мундире, указывающая на баталистскую ориентацию художника, на его военных заказчиков.
[22] Воспоминания коллекционера Доусона Тёрнера; цит. по Mellby, 2015. P. 3.
[23] Heath W. The Artist : [graphic] / [Attr. to William Heath]. — London: Thomas Palser, 1812. — 1 l. hand-colored etching; 350 x 246 mm.

Рис. 5. Предполагаемый автопортрет Хита (1812; British Museum); политическая карикатура с его изображением (1829; National Portrait Gallery) — лицо заслонено рукой с палкой

В Национальной портретной галерее единственное изображение Хита относится к постглазговскому периоду[24]. Это офорт, приписываемый Роберту Сеймуру (Robert Seymour; 1798–1836), «Жирный вторник — круглый год. Петух, в которого все швыряются» (1829)[25]. Впрочем, по рисунку будущего преемника Хита на посту главного художника лондонской версии «Лукинг гласс» трудно сообщить что-либо о внешности изображённого человека. Несмотря на вид спереди, правая рука заслоняет голову таким образом, что «лицом к лицу лица не увидать». Более того, комплекция и манера одеваться тоже могут не соответствовать оригиналу. Хит нарисован в сценическом образе и костюме Пола Прая, персонажа популярной пьесы, чьё имя карикатурист часто использовал в качестве псевдонима. По «Жирному вторнику» можно составить представление только о политической позиции Хита, а не о нём самом. Сеймур обыгрывает кровожадную английскую традицию забрасывать петуха палками в Жирный вторник, канун Великого поста (к счастью, она канула в прошлое). Петух персонифицирует знаменитого Веллингтона, тогдашнего премьер-министра, продавившего билль об эмансипации католиков, и этим вызвавшего шквал нападок со стороны реакционно настроенной публики. Хит, как жёсткий критик признания прав католического меньшинства вообще и политики Веллингтона в частности, изображён среди атакующих петуха: на его палке в качестве набалдашника — фигурка с кнутом (символ-подпись Хита).
[24] William Heath — Person // National Portrait Gallery : [сайт]. — URL: https://www.npg.org.uk/collections/search/person/mp10600/william-heath
[25] Seymour R. Shrove Tuesday all the year round - a cock wot everyone throws at : [graphic] / [Attr. to Robert Seymour]. — London: [circa July 1829?]. — 1 leaf hand-colored etching; 28.2 x 40 cm.

Рис. 6. Предполагаемое камео Хита в редакционных заметках и в шапке журнала

Скорее всего, облик художника можно представить по шаржам, интегрированным в редакционные шапки, заметки, сообщения «Глазго / Нортерн лукинг гласс». В № 2–5 заключительный лист с ответами читателям держит мужчина в круглых очках. Он же, пробив зеркало (символ издания), вздымает бокал пунша посреди логотипа новогоднего номера. Авторы шотландского языковедческого ресурса «Wee Windaes» полагают, что это литограф и издатель Джон Уотсон[26]. Искусствовед Д. Меллби уверена, что это автопортрет художника[27].
[26] Glasgow Looking Glass // Wee Windaes : [сайт]. — URL: https://wee-windaes.nls.uk/glasgow-looking-glass.
[27] Mellby, 2015. P. 3.

Рис. 7. Предполагаемые портреты издателя Джона Уотсона в шапке журнала и в выходных сведениях

Другое сквозное камео издания — жовиальный господин с фестонами от пелерины шутовского колпака на плечах, расположенный на логотипе под зеркалом в № 1. Он же — в выходных сведениях об издателе, цене, точках реализации. Логично предположить, что если издатель-печатник и отображён в шаржевых камео, то это он и есть. Более того, в ответах читателям в № 3 обладатель очков и ястребиного носа отсылает к этим выходным сведениям и издателю, сообщая: «М-р Уотсон жалуется на почтовые расходы. Мы намерены иногда, при необходимости, давать четвёртую страницу, несмотря на его вежливый намек внизу страницы 3» [28]. Странно было бы адресоваться к себе в третьем лице!
[28] To correspondents // The Glasgow Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 3 (July 9). — P. 4.

Получается, идентификация Д. Меллби верна: в обращениях к читателям и на новогодней шапке журнала, в окружении подвыпивших единорогов, символизирующих Шотландию, мы видим художника Уильяма Хита собственной персоной.

Полигон жанров: Нарезка и её виды

Контент-анализ «Глазго / Нортерн лукинг гласс» Уильяма Хита обнаруживает немало сюрпризов[29]. И дело даже не в филактерах (выносках в виде речевых облачков), без которых современная публика не представляет комикс. Они встречаются в нескольких рисунках, например, в диптихе, высмеивающем великого английского трагика Эдмунда Кина[30], нередкую мишень хитовых острот. Британская карикатура активно задействовала филактеры ещё с конца XVIII в.
[29] Looking Glass, 1825–1826.
[30] Heath W. Kean in America // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 13 (Dec. 26). — P. 46.

Рис. 8. «Облачка» в диптихе, посвящённом скандальной славе актёра Эдмунда Кина, не оставляющей его и в североамериканских гастролях (TNLG No. 13, p. 46; Glasgow University Library)

Главное — журнал содержит не просто набор «весёлых картинок», но и проводит их дифференциацию, пародируя структуру подачи газетных материалов. Фактически, «зеркальное» пространство становится полигоном для варьирования жанров визуального нарратива, не ограничиваясь одним методом подачи иллюстративного материала, простым набором одиночных карикатур. В будущем такая структурная вариативность станет обязательной и для иллюстрированной периодики вообще, и для европейских журналов комиксов в частности.

Профессиональный глоссарий комиксистов XIX века скуден. Отсутствует общеупотребимое название графической литературы, нет типологических разграничений. Наиболее распространена дифференциация комиксов по нарративным признакам. Она строится на добавлении к литературным или журналистским жанрам указания на их визуализированный характер — от классического «рассказа в картинках» до более конкретных «романа в рисунках», «рисованной повести», «изорепортажа» и т. п. Формальные различия ранних комиксов очевидны и на имманентном уровне. Это жанровые разграничения, проистекающие исключительно из синтетической природы девятого искусства, а не повествовательной или художественно-стилистической. Они наблюдаются уже в «Лукинг гласс», и без их учёта анализ журнала был бы неполным, однако в комиксоведении конвенционного перечня визуально-нарративных жанров XIX века пока не существует. Естественно, подобная тема требует глобального транснационального исследования, но, за его отсутствием, здесь и далее при разборе жанрового разнообразия рассматриваемых журналов мы будем основываться на собственных рабочих названиях этих жанров, покуда не претендующих на статус терминов.

Прежде всего отметим присутствие в «Лукинг гласс» базового типа комиксов XIX в., которые условно можно назвать нарезками. Отличие «нарезок» от вытеснивших их в XX в. последовательных изложений легко выявляется с помощью классификации межкадровых переходов, предложенной Скоттом Макклаудом в его основополагающем «Понимании комикса»[31]. Нарезка практически всегда использует только переход № 4 — от сцены к сцене[32], а последовательное изложение — вплоть до всех шести переходов[33].
[31] McCloud, S. Understanding Comics: The Invisible Art / Scott McCloud. — Northampton, MA : Kitchen Sink Press, 1993. — 215 p.
[32] Там же. С. 71.
[33] Там же. С. 70–73.

Рис. 9. Кадры медицинской нарезки: «Лекционная», «Лаборатория», «Завершение обучения» (No 6, p. 2; British Museum)

Тематическая нарезка — группа карикатур, посвящённых одной теме. Нередко самодостаточные по отдельности, в комплексе они дают развёрнутое представление о поднятом вопросе. «Эссе о современном медицинском образовании» Уильяма Хита — мрачноватый, но вполне характерный пример[34]. В десяти сценах, исполненных чернейшего юмора, медики Университета Глазго ужасают некомпетентностью и брутальностью тогдашней врачебной практики (в каких долях тут перемешаны правда и макабрическая фантазия Хита — вопрос открытый, даже для современных сотрудников университета[35]).
[34] Heath W. Essay on Modern Medical Education : Nos. 1–10 // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — Nos. 6 (Aug. 18) — 8 (Sep. 17).
[35] Book of the Month. June 2005. Glasgow/Northern Looking Glass // The University of Glasgow, Scotland, UK : [сайт]. — URL: https://www.gla.ac.uk/myglasgow/library/files/special/exhibns/month/june2005.html

Из распространённых «нарезочных» жанров уже с первых номеров встречаются изотипы и изокаламбуры. Последние предлагают набор иллюстрированных подписей, где изобразительный ряд обыгрывает их двойные значения или подтексты. Так, название подборки «Domestic intelligence» может означать и «Внутренние сводки», и «Отечественная интеллигенция», но запечатлённые Хитом в сводках новостей уличный хаос, обывательская нищета и брутальные бытовые конфликты даже неинтеллигентными назвать было бы сильным преуменьшением[36].
[36] Heath W. Domestic intelligence // The Glasgow Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — Nos. 2 (June 25) — 3 (July 9). — P. 1.

Рис. 10. Изокаламбур и изотипы: кадр из рубрики «Внутренние сводки» (No. 13; Glasgow University Library) и рисунки из цикла с разновидностями поцелуев (No 12, p. 54; British Museum)

В жанре «изотипов» показателен двухсерийный цикл «О вкусах», экспонирующий оригиналов и чудаков всех мастей[37]. Распространённая примета изотипов — общность композиционного решения каждого из кадров, будь то виды, предметы, лица, фигуры или же группы фигур, как в классификации поцелуев из «Нортерн лукинг гласс» № 15[38]. Рисованная типология будет пользоваться определённым спросом в мировой периодике, включая и российскую. Так, в журнале «Осколки» 1882–1902 гг. в этом жанре публиковалось в среднем около десяти из ста — полутораста комиксов ежегодно[39].
[37] Heath W. On taste // The Glasgow Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 2 (June 25), No. 3 (July 9). — P. 1.
[38] Heath W. Stealing. Taking. Giving … // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1826. — No. 15 (Jan. 23). — P. 54.
[39] Осколки : еженедельный иллюстрированный журнал / ред.-издатели Н. Лейкин и Р. Голике. — СПб.: Тип. Р. Голике. — 1882–1902.

Полигон жанров: От изорепортажей до фельетонов

Изорепортажи Уильяма Хита, при всей их гротескности — бесценный источник информации для глазговского краеведения. Один из них, новогодний, занимает весь номер журнала[40]. Этот жанр вскоре выдвинется на первое место в иллюстрированной периодике — вплоть до начала XX века, когда расцвет фото- и цинкографии оттеснит рисованную документалистику на второй план.
[40] Heath W. A happy New Year // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1826. — No. 14 (Jan. 9). — Pp. 50–53.



Рис. 11. Страницы изорепортажа о новогодних праздниках в Глазго (No 14, pp. 50–52; British Museum)

Поражает и обилие поджанров, реализованное Хитом для воплощения творческих идей. Отметим два из них: «дом в разрезе» (или «кукольный дом»[41]) и «азбука». Средствами первого может быть представлена и нарезка из сценок, и сюжетная история. Второй находится на пересечении «типов» и изотекстовых каламбуров, но отличается жёсткой последовательностью — не традиционной, хронологической, а алфавитной.
[41] Пример «Кукольный дом» входит в визуальную экскурсию Мэтта Мэддена по стилям и жанрам комикса: Мэдден М. 99 способов рассказать историю : упражнения в стиле / Мэтт Мэдден ; пер. с англ. Михаила Заславского. — СПб.: Бумкнига, 2019. — С. 176.

Рис. 12. «Мой дом в городе» Хита (NLG No. 13; Glasgow University Library), пародия Робиды на «Накипь» Золя (La Caricature 1882, p. 151; gallica.bnf.fr), «Музыкальный дом» Лебедева (Осколки № 38 1885, с. 8; РГБ)

Приёму «дом в разрезе», при котором толщина стен дома становится естественной межкадровой отбивкой (гаттером), а внутренние помещения — кадрами, в «Лукинг гласс» отведён целый лист. «Мой дом в городе» повествует о жителях глазговского здания, давая его вертикальный срез — и в прямом, и в переносном, социальном смысле[42]. Этот своеобразный поджанр эффектно использовали Альбер Робида (Albert Robida; 1848–1926) в его комикс-пародии на роман Золя «Накипь» (1882)[43] и Уилл Айснер (Will Eisner; 1917–2005) в новелле из спиритовского цикла «Школа для девочек» (1947)[44], а неутомимый экспериментатор Алан Мур (Alan Moore; 1853–) и художник Рик Вейтч (Rick Veitch; 1951–) применили четырёхэтажную конструкцию типовой нью-йоркской постройки в качестве четырёхактной структуры, чтобы изложить историю бунта «маленького человека», растянувшуюся на шестьдесят лет (рассказ «Как всё решается» 1999 г.[45]). Из отечественных классиков стоит вспомнить остроумный стрип «Музыкальный дом»[46] «русского Гаварни»[47] Александра Игнатьевича Лебедева.
[42] Heath W. My house in town … // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1826. — No. 15 (Jan. 23). — P. 56.
[43] Robida A. Pot-Bouille ou tous détraqués mais tous vertueux / par A. Robida // La Caricature. — 1882. — No. 124 (13 mai). — P. 151.
[44] Eisner, W. The School for Girls / W. Eisner // The Spirit Archives. Vol. 14, January 5 – June 29, 1947. — New York : DC Comics, 2004. — Pp. 23–29.
[45] Moore, A. Greyshirt: How Things Work Out / A. Moore (script) ; R. Veitch (art) // Tomorrow Stories. — La Jolla, CA : Wildstorm Productions ; America’s Best Comics, 1999. — No. 2. — Pp. 1–8.
[46] Лебедев А. И. Музыкальный дом / Рисун. А. И. Лебедева // Осколки. — 1886. — № 38 (20 сент.). — С. 8.
[47] Прозвище, данное художнику современниками (см.: Литография // Большая советская энциклопедия. — 1-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1938. — Т. 37. — Стб. 48–66).

Рис. 13. Словарь Хита: «Сокращать = укорачивать без ущерба для содержания», «Отсутствовать = не присутствовать» (NLG No 12, p. 43; British Museum); азбука для принцессы Викки (Punch 1841, p. 62; Project Gutenberg)

Свою «взрослую» азбуку Хит строит на изотекстовых розыгрышах. Стартовавший с № 12 «Рисованный словарь» предлагает запоминающиеся визуализации слов на «а»: «abbreviate» (сокращать) — картечь, сносящая головы пехотинцам; «absent» (отсутствовать) — пустая тюремная камера со спиленной решёткой на окне[48]. Показательно, что первый крупный комикс лондонского еженедельника «Панч», главного издания с карикатурами и комиксами викторианской эпохи, выполнен именно в этом жанре. «Королевская рифмованная азбука» 1841 г., адресованная первенцу королевы Виктории, саркастически приоткрывает малышке врата в грядущее: «„О“ — это Опера, где я должна блистать; „П“ — Пенсионный лист, чтоб „слуг заштатных“ содержать»[49]. Сатирический подтекст строф подчёркивается или выявляется рисунками.
[48] Heath W. Pictorial dictionary : Ab // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 12 (Dec. 12). — P. 43.
[49] Nursery education report no 2. The royal rhythmical alphabet // Punch, or The London Charivari. — 1841. — Vol. 1. — Aug. 21. — P. 62.

«Последовательные», сюжетные комиксы встречаются у Хита, во-первых, в их малых формах. Прежде всего это два жанра, которые сыграют важную роль как минимум в российском дореволюционном комиксе: диптихи и фельетоны.

Диптих, кратчайшую из разновидностей стрипа, впору назвать дуплетом. Это могут быть и две карикатуры на общую тему, эффект которых сродни выстрелу из двустволки, увеличивающему зону поражения, как в ранее упомянутом диптихе о гастролях Эмунда Кина в Америке[50]. Или же кадр с завязкой и кадр с развязкой, аналогичные дуплету в бильярде, где удар шара о борт отправляет его в лузу. Всего в два кадра умещает Хит панику 1825 года, первый в истории кризис экономики, вызванный финансовыми спекуляциями. В его «Состоянии денежного рынка» заигравшиеся банки Англии переживают сокрушительный крах в то время как обстоятельные шотландцы откладывают очередные сбережения[51].
[50] Northern Looking Glass,  No. 13. P. 46.
[51] Heath W. State of the money market // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 13 (Dec. 26). — P. 47.

Рис. 14. «Дуплет» (двухкадровый стрип) Хита, посвящённый биржевой панике 1825 г. (NLG No 13, p. 47; Glasgow University Library)

В российской литературной традиции под фельетоном подразумевают сатирический очерк или рассказ с критическим взглядом на конкретный актуальный вопрос[52]. От памфлета его отличает не столь высокий, скажем так, градус агрессии. Где-то между фельетоном и памфлетом располагается полосный изоочерк Хита «Как король Франции проводит время в Сен-Клу»[53]. Восемь картинок излагают распорядок дня Карла X, издевательски изображая последнего из правивших Францией Бурбонов немощным стариком, поражённым многими недугами.
[52] Фельетон // Советский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1981. — С. 1415.
[53] Heath W. Politics. France: The following is the manner in which the King of France passes his time at St Cloud // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 6 (Aug. 18). — P. 1.

Второе значение «фельетона» (сериал, серия) редко используется за рамками французского литературоведения. Однако романы-фельетоны в картинках (графические сериалы, печатающиеся с продолжением) внесли решающий вклад в развитие комикса. И истоки подобных сериалов мы обнаруживаем опять же у Хита, в его «Лукинг гласс».

Полигон жанров: Продолжение следует

Уже в премьерном выпуске своего журнала Уильям Хит вводит в англоязычный оборот универсальный международный клиффхэнгер «To be continued» («Продолжение следует»), как пишет «Таймс»[54] — впервые. Особо отмечает серийные комиксы Хита Кьелл Кнудде, бельгийский историк комикса, пишущий для энциклопедического ресурса «Comiclopedia» на сайте lambiek.net. Из перечня Кнудде остановимся поподробнее на трёх из них: «Путешествие на пароходе из Глазго в Ливерпуль», «История сюртука» и «История солдата».
[54] Rodrick V. ‘World’s first comic’ is up for auction / Vic Rodrick // The Times : [сайт]. — 2020. — July 08. — URL: https://www.thetimes.com/uk/scotland/article/worlds-first-comic-is-up-for-auction-wjxlz7npc
[55] Knudde, Kjell. William Heath / Kjell Knudde// Lambiek Comiclopedia : [сайт]. — URL: https://www.lambiek.net/artists/h/heath_william.htm

Рис. 15. Фрагменты травелогов Хита (GLG No 4, p. 1; British Museum) и Туркестанова (Иллюстрация 1858, с. 36; РНБ); первая серия изоповести Хита «Жизнь (GLG No 4, p. 3; Glasgow University Library)

Хитовский очерк плавания из Глазго в Ливерпуль, от посадки до высадки, относится к травелогам в картинках[56]. Жанр визуализированного рассказа о путешествии, совмещающий документализм и лирику, ярко заявит о себе в XIX столетии. В масштабном библиографическом исследовании «Комиксы в век Тёпфера», проведённом Камиллой Филлио, комиксам-путешествиям отведена отдельная глава[57]. В отечественной традиции они займут достойное место. Травелогом является старейший российский графический роман «Вояж господина Незабудки в Пятигорск»[58] — яркое сатирико-драматическое произведение, в котором путевые заметки постепенно перетекают в воистину кафкианский кошмар. Автор «Вояжа» Фёдор Николаевич Туркестанов (1825–1853), представитель известного грузинского княжеского рода, рисовал свой комикс по следам впечатлений от поездки на лечебные воды в 1852 г. Отметим среди травелогов и «картинный роман» 1873 г. «Поездка на кумыс»[59] (отд. изд. — 1875 г. [60]) ведущего сибирского комиксиста Михаила Степановича Знаменского (1833–1892), сохранившего в своей графике историю и быт Западной Сибири.
[56] Heath W. Voyage of a steam boat from Glasgow to Liverpool // The Glasgow Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — Nos. 2 (June 22) — 5 (Aug. 6); The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — Nos. 6 (Aug. 18) — 7 (Sept. 3). — [7 series].
[57] Filliot С. La bande dessinée au siècle de Rodolphe Töpffer. Chapitre III. La vocation parodique / by Camille Filliot // Töpfferiana : [сайт]. — URL: http://www.topfferiana.fr/2017/01/la-bande-dessinee-au-siecle-de-rodolphe-topffer-11/
[58] Туркестанов Ф. Н. Вояж господина Незабудки в Пятигорск : Его лечение, похождения, сенсации и разочарования : Повесть в лицах и четырёх главах / Сост. Туркестанов // Иллюстрация. — 1858. — 2 янв. (№ 1). — С. 16; 9 янв. (№ 2). — С. 36; 23 янв. (№ 4). — С. 68; 20 фев. (№ 8). — С. 132; 6 мар. (№ 10). — С. 164; 20 мар. (№ 12). — С. 200; 10 апр. (№ 14). — С. 232; 24 апр. (№ 16). — С. 264; 15 мая (№ 19). — С. 309; 29 мая (№ 21). — С. 341; 12 июня (№ 23). — С. 376; 3 июля (№ 26). — С. 16; 17 июля (№ 28). — С. 48; 31 июля (№ 30). — С. 80; 14 авг. (№ 32). — С. 112; 28 авг. (№ 34). — С. 144; 11 сент. (№ 36). — С. 176.
[59] Знаменский М. С. Поездка на кумыс : [50 рис.] / М. Знаменский // Маляр. — 1873. — № 23, 25, 27–29.
[60] Знаменский М. С. Моя поездка на кумыс. Клубные сонные грезы. — Тюмень: Издание Высоцкого и Тимофеева, 1875. — 57 с. ; Ценз. 30 июля 1875.

Изоповесть Хита «История сюртука»[61] — это уже чистая новеллистика, за 16 лет до гоголевской «Шинели» сделавшая одежду, как символ статуса её обладателя, полноправным героем произведения. На протяжении трёх выпусков журнала отслеживаются взлёт и падение сюртука, пошитого на заказ. Вот он бегает шерстью на боках овец, пока её не состригут; вот шерсть на прядильном станке превращается в сукно, вот модный портной скроил и сшил из сукна наряд для развязного денди… Потрёпанный в пьяной драке, сюртук продаётся старьёвщику, и начинается его схождение вниз по социальной лестнице: в магазин подержанного платья, на дешёвую распродажу, спецовкой дворнику, накидкой огородному пугалу — пока не заканчивает свой век в пасти всеядной свиньи.
[61] Heath W. The History of a coat // The Glasgow Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 4 (July 24); No. 5 (Aug. 6); The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 6 (Aug. 18). — [3 series].

Незавершённая «Жизнь солдата» — более развёрнутое повествование[62]. Встреча деревенского паренька со сладкоголосым вербовщиком, муштра, наряды, карцер за пьянство, учения, отправка на войну, первое ранение, захват наполеоновского орла, награда из рук самого Веллингтона, новые подвиги… Публикуясь с продолжением по одному-двум кадрам в номере (после 3 серии — с краткими комментариями на последней, текстовой полосе журнала), история провисает вместе с остановкой издания. Так же обрывается на взлёте и начатая Хитом с предпоследнего номера «Нортерн лукинг гласс» «Жизнь моряка», призванная, надо полагать, вслед за «Солдатом» стать вторым приключенческим сериалом в журнале[63].
[62] Heath W. Life of a soldier // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1825. — No. 8 (Oct. 26); Nos. 10 (Oct. 26) — 13 (Dec. 26); 1826. — Nos. 14 (Jan. 9) — 17 (Apr. 3). — [8 series].
[63] Heath W. Life of a sailor // The Northern Looking Glass. — Vol. 1. — 1826. — Nos. 16 (Feb. 10) — 17 (Apr. 3). — [2 series].

Рис. 16. Фрагменты сериалов «Жизнь солдата» и «Жизнь моряка» (NLG No 16, p. 55 &  No 16, p. 60; British Museum)

Военный комикс Хита знаменателен по трём причинам. Во-первых, это предшественник романа-фельетона в картинках, появившийся за десятилетие до своего литературного аналога, прославившего имена Дюма-отца, Оноре де Бальзака, Эжена Сю, Жорж Санд. Позднее серийная рисованная беллетристика прочно обоснуется в европейском комиксе, включая и российский[64]: поначалу в виде отдельных журналистских экспериментов, а c конца XIX века — и на постоянной основе, во французских журналах для детей[65]. Во-вторых, обратим внимание на неюмористический характер «Жизни солдата». Пройдёт столетие, прежде чем эта инновация станет доминантой, и комикс, отойдя от заложенного в его названии комизма, начнёт полноценно осваивать и драматические жанры. (Отсчёт экспансии комикса в неюмористические направления ведут от стартовавшего в 1924 г. сериала американца Роя Крейна (1901–1977) «Уош Таббс»[66]). В-третьих, перед нами нечастый пример самоадаптации в комикс. «Жизнь солдата» основана на поэме Уильяма Хита «История солдата», опубликованной автором тремя годами ранее — отдельной книгой, с цветными иллюстрациями[67]. В устойчивую практику это, похоже, нигде не разовьётся, кроме, пожалуй, СССР: сценарии детских комиксов студии «Диафильм» или журнала «Весёлые картинки» нередко писали сами создатели адаптируемых произведений. (Классический пример — написанный Алексеем Николаевичем Толстым (1883–1945) в 1940 г. кадр-план диафильма по собственной сказке «Буратино», блестяще реализованный стараниями художника Леонида Викторовича Владимирского (1920–2015) 13 лет спустя, уже после смерти автора[68]).
[64] Первая публикация альбома Ф. Н. Туркестанова «Вояж господина Незабудки» состоялась именно виде романа-фельетона — см.: Туркестанов, 1858.
[65] Renonciat A. Les magazines d’Arthème Fayard et la promotion de l’histoire en images « à la française » / Annie Renonciat // Neuvième art : [сайт]. — URL: https://www.citebd.org/neuvieme-art/les-magazines-dartheme-fayard-et-la-promotion-de-lhistoire-en-images-la-francaise
[66] DeForest, T. Wash Tubbs: an unlikely adventurer // Storytelling in the Pulps, Comics, and Radio : How Historical Events and Popular Culture Shaped Media / T. DeForest. — Jefferson, NC : McFarland & Company, 2004. — Pp. 115–121.
[67] Heath W. The Life of a Soldier. A Narrative and Descriptive Poem. With Eighteen Engravings by William Heath. — London: William Sams, 1823. — 150, [2, adv.] pp., [18] leaves of plates : ill.
[68] Толстой А. Н. Приключения Буратино : [в 2-х частях] : [диафильм] / А. Толстой, худ. Л. Владимирский, ред. Л. Гуревич. — М.: Студия «Диафильм», 1953. — 54 к. + 63 к. ; №№: Д-320-53, Д-321-53.

В прокрустово ложе четырёхстраничного двухнедельника Ульям Хит сумел вместить внушительное многообразие комиксных жанров и приёмов, вплоть до сериалов с продолжением, — на три четверти века опередив мультижанровую структуру журналов комиксов и воскресных комикс-приложений к газетам.

А был ли мальчик?

В историографии интеллектуальной деятельности вряд ли сыщется более острополемический раздел, чем вопрос приоритета в открытиях. Если говорить о комиксах, то точный ответ зависит от совокупного мнения исследователей разных стран. Мы же можем лишь предложить несколько умозаключений, сверив новопоступившую информацию о журнале Уильяма Хита «Глазго / Нортерн лукинг гласс» с общеизвестными сведениями. Итак, где же всё-таки истоки современного комикса, в Шотландии ли, или в Швейцарии у Тёпфера, или же в Америке, в нью-йоркском иммигрантском гетто — ареале обитания мальчика по прозвищу Жёлтый малыш?

Рис. 17. Воскресный выпуск «Уорлд» 20 июня 1897 г.: шесть из восьми страниц приложения с комиксами, включая Жёлтого малыша (Andy's Early Comics Archive)

Ответ зависит от того, что вкладывается в понятие «современный комикс». Сложно представить более кочевое по носителям искусство, чем девятое. Наскальная роспись, фрески, манускрипты, скульптура, архитектурные сооружения, станковая живопись, иконопись, народные промыслы, лубки, книги, периодика, фотография, кино, электронные носители… Наш фокус, несомненно, на книгах, газетах и журналах: «нечто, что можно сложить, что содержит рисованные истории и доступно на массовом рынке»[69], как определяет критерий формы Л. Гроув. Действительно, всё, что не «складывается» (житийные иконы, живописные сюиты, гравюры, лубки, летучие листки, полиптихи и т. д.), не предоставляет пространства для длинных рисованных историй. До Хита английские художники-сатирики, включая Уильяма Хогарта, издавались одностраничными оттисками с гравюр. Физически хогартовская революционная «Карьера проститутки» — это шесть картин маслом (1731 г., не сохранились) и шесть выполненных на их основе гравюр (1732 г.[70]), реализовывавшихся прежде всего в комплекте. Собранные из листов манускрипты, напротив, не ограничивали возможностей рассказа, но адресовались чрезвычайно узкому кругу. С десятью томами Лицевого летописного свода, инициированного Иваном Грозным[71], широкая аудитория смогла ознакомиться лишь в XXI веке[72]. Подобно Царь-колоколу, который никогда не звонил, и Царь-пушке, которая никогда не стреляла, «Царь-комикс» долгое время практически никто не видел.
[69] Grove L. Inside the pages of the oldest comic in the world / Laurence Grove // The Conversation : [сайт]. — 2016. — March 15. — URL: https://theconversation.com/inside-the-pages-of-the-oldest-comic-in-the-world-56225
[70] Hogarth W. A harlot’s progress [Изоматериал] : [сюита из 6 гравюр] / William Hogarth. — [1-е изд., 1-е состояние]. — London : [W. Hogarth], 1732. — 6 л. : офорт, резцовая гравюра на меди ; 30 × 38 см (оттиск).
[71] Входит в наш краткий обзор истории русского комикса: Evdokimova M. The History of Russian Comics : An Interview with Misha Zaslavskiy by Maria Evdokimova // Comics Forum : [сайт]. URL: https://comicsforum.org/2015/12/09/the-history-of-russian-comics-an-interview-with-misha-zaslavskiy-by-maria-evdokimova/
[72] Лицевой летописный свод XVI века : Русская летописная история : [в 24 кн.] / Подгот. и перевод с др.-рус. яз. Е. Н. Казаковой, М. М. Панковой, Е. И. Серебряковой, В. В. Морозова. — М.: «Актеон», 2014.

Рис. 18. Раскладка премьерного выпуска «Жёнесс иллюстре» 1 марта 1903 г. (gallica.bnf.fr)

Критерий аудитории подводит нас к оценке эффекта. И тут Жёлтому малышу, творению автора и художника Ричарда Фелтона Аутколта (Richard Felton Outcault; 1863–1928), конечно же, нет равных. Поднятая им в 1895 г. волна захлестнула публику всех возрастов и, поглотив американские континенты, разметалась за оба океана; в 1930-х гг. — в Европу, с середины 1940-х через Японию — в Азию; благотворные плоды её мы пожинаем по сей день. Отметим, что в Европе к 1930-м гг. периодическое комиксоиздание существовало прежде всего во Франции, в основном для детей, начиная с «Жёнесс иллюстре» («La Jeunesse illustrée» — «Иллюстрированная молодёжь»; 1903–1935)[74] — т. е. через восемь лет после появления в газетах приложений с Жёлтым малышом. Нахлынувшие в 1930-х гг. с «Запада» диснеевские и приключенческие серии буквально за несколько лет обогнали туземных конкурентов[73]. Участник многих комиссий по детскому просвещению Рауль Дюбуа приводит следующую статистику французской периодики для детей начала 1938 г.[75]: на долю заокеанских комиксов приходится под 2 млн экз.; около 800 тыс. — тираж изданий, чередующих французские материалы с импортными; только 500 тыс. — с полностью оригинальной продукцией[76].
[73] Подробнее об этом феномене на примере комиксов Алекса Рэймонда про Флэша Гордона см.: Заславский М. Г. Под магией Рэймонда: свидетель комикс-фантастики № 1 / Миша Заславский // Комиксолёт : [сайт]. — URL: https://www.comicsnews.org/articles/chronology/pod-magiej-rejmonda-svidetel-komiks-fantastiki-1
[74] Renonciat.
[75] Dubois R. La presse pour enfants de 1934 à 1953 // Enfance. — 1953. — No. 5. — P. 377–385.
[76] Там же. С. 379–380.

Следующий базовый критерий — хронологический. Где же в бескрайнем калейдоскопе достижений раннего комикса тот момент, когда он, образно говоря, выходит из коротких штанишек, твёрдо встаёт на ноги? Пресса второй половины XIX века изобилует рассказами в картинках, но все они пока пребывают во вспомогательной роли — в качестве рубрик, перемежаются с текстовыми и иллюстративными материалами. Несомненным прорывом можно считать любое издание, где комиксы занимают более его половины — верный признак их зрелости, способности обеспечить читательский успех исключительно самими собой. Это автоматически возвращает нас к критерию формы: газеты, журнала или книги комиксов. Данные по первым двум уже изложены — сосредоточимся на книгах.

Рис. 19. Страницы из «мелодрамы в офортах» «Ленардо и Бландина» (1783; Andy's Early Comics Archive)

Книжные образчики (пращуры графического романа) обнаруживаются в цельногравированных томах XVIII в. Германский энтузиаст-исследователь «Платинового века» Энди Блек обнародовал раритетную находку[77] — 160-страничную «мелодраму в офортах» австрийца Йозефа Франца фон Гёца «Ленардо и Бландина», напечатанную в 1783 г. в вольном городе Аугсбурге[78]. Изданная в Москве комикс-версия «Комедии о блудном сыне» великого белорусского просветителя Симеона Полоцкого[79] разными исследователями датируется в диапазоне от 1685 г. до 1740–1750-х гг.[80]. Из 65 листов текста пьесы 38 представляют собой рисунки с подписями. «Картинки гравированы с голландского оригинала, на меди. [...] Работа картинок грубая, но смелая; рисунок плохой»[81], — констатирует отец российского комиксоведения Дмитрий Александрович Ровинский (1824–1895). Впрочем, в тенденцию эти ранние цельногравированные «графические романы» не переросли. Первым, кому удалось с ними преуспеть, был, несомненно, Родольф Тёпфер.
[77]Bleck A. The First Graphic Novel—1783 "Lenardo and Blandine" by Joseph Franz von Goez / transl. by Andy Bleck, Nov. 2007 // Andy's Early Comics Archive : [сайт]. — URL: https://konkykru.com/e.goez.1783.lenardo.und.blandine.1.html
[78] Goez, J. F. von. Lenardo und Blandine : Ein Melodram nach Burger : In 160 Leidenschaftlichen Entwürfen erfunden und auf Kupfer gezeichnet / von Joseph Franz von Goez. — [Augsburg] : [s. n.], 1783. — [160] Bl. : 160 Ill. (Kupferst.) ; 4°.
[79] Симеон Полоцкий. История и действие евангельския притчи о блуднем сыне бываемое лета от рождества Христова 1685 : [изоматериал] : [цельногравированное издание] / [соч. Симеона Полоцкого]. — [М.]: [б. и.], [1740–1750-е гг.]. — 65 л. : ил., текст ; 4° (20–25 см).
[80] Варианты атрибуций приводятся проектом «Библиохроника»: Полоцкий, С. История, или Действие евангельской притчи о блудном сыне (1740-е — 1750-е годы) // Библиохроника : [сайт]. — URL: https://библиохроника.рф/Сюжеты/история-или-действие-евангельской-притчи-о-блудном-сыне
[81] Ровинский Д. А. Русские народные картинки. Кн. 3 : Притчи и листы духовные. — СПб.: Тип. Акад. наук, 1881. — 750 с. — (Сб. ОРЯС АН ; т. 25). — С. 8–9.

Рис. 20. Страницы из цельногравированного издания «Комедии о блудном сыне» Симеона Полоцкого (1740–1750-е)

Начиная с 1833 г.[82], Тёпфер публикует «литературу в эстампах», вдохновившую многие печатные комиксы — сперва во Франции, затем в Европе, а далее — и в Америке, и даже в России. О российском влиянии Тёпфера имеется показательное свидетельство Михаила Степановича Знаменского. В его автобиографическом «Тобольске в сороковых годах», в семинаристских воспоминаниях, мы наблюдаем поворотный в жизни юноши эпизод второй половины 1840-х гг.: ссыльный декабрист П. С. Бобрищев-Пушкин рекомендует будущего комиксиста в обучение к иконописцу, одновременно «предложив на рассмотрение французскую иллюстрацию и обратив его внимание на похождения Гриптогама[sic] как произведение, подходящее к жанру […]  таланта [Знаменского]»[83]. «Французская иллюстрация» — это еженедельник «Л’Иллюстрасьон» 1845 г., старейшина визуальной журналистики, в порядке эксперимента сериализовавший тёпферовскую изоповесть «История г-на Криптогама» в 11 номерах[84]. Неизвестно, имелись ли они в полном комплекте в доме декабриста П. Н. Свистунова (где происходит описываемое действие), однако через два десятка лет Знаменский и сам обратится к форме комикс-сериала в графической пародии на роман Толстого «Война и мир»[85]. Факт обнаружения «Криптогама» в Тобольске, в тысячах вёрст от Парижа, наглядно подтверждает тезис Камиллы Филлио о значении публикации Тёпфера в «Л’Иллюстрасьон» с тиражом около 20 тыс. экз.: «Из полузакрытого и дорогого альбома комикс становится доступным для читателей самых разных возрастов и социальных слоёв»[86].
[82] Töpffer, 1833.
[83] Знаменский М. С. Тобольск в сороковых годах // Воспоминания и дневники / М. С. Знаменский ; сост., подгот. текста, предисл., коммент. Л. П. Рощевской ; сост., подгот. ил. Е. П. Швецовой. — Тобольск: [б. и.], 2013. — С. 137–276. — С. 236.
[84] Töpffer, R. Histoire de M. Cryptogame / par Rodolphe Töpffer ; gravé par Cham // L’Illustration : journal universel. — Paris, 1845. — No. 100 (25 janv.), 101 (2 févr.), 103 (15 févr.), 104 (23 févr.), 105 (1 mars), 106 (8 mars), 107 (15 mars), 109 (29 mars), 110 (5 avr.), 111 (12 avr.), 112 (19 avr.). — P. 12–13.
[85] Знаменский М. С. Война и мир. Литературно-рисовальное попурри. Составлено из сочинений разных авторов: гр. Толстого, Гомера, Хераскова, Овидия и пр. / М. Знаменского, грав. Фрейнд. // Искра. — 1869. — № 2–12, 14–15, 17–18.
[86] Filliot С. La bande dessinée au siècle de Rodolphe Töpffer. Chapitre II. Le journal / by Camille Filliot // Töpfferiana : [сайт]. — URL: http://www.topfferiana.fr/2016/10/la-bande-dessinee-au-siecle-de-rodolphe-topffer-4/

Рис. 21. Премьера тёпферовского «Криптогама» в гравировке Хама на страницах «Л’Иллюстрасьон» No 100 (1845; gallica.bnf.fr)

Тёпферу мы обязаны и определением комикса, сформулированным в анонсе «Истории господина Жабо»: «У этой книжки смешанный характер. Она состоит из авторских штриховых рисунков. Каждый из рисунков сопровождается одной-двумя строчками текста. Рисунки без текста лишатся части смысла, а текст без рисунков вообще утратит его. Вместе же они образуют своего рода роман, который тем более оригинален, что на роман-то он похож меньше, чем на что-либо ещё»[87]. Время внесло лёгкие коррективы, добавив сюда и комиксы вообще без текста, но, в принципе, перед нами оптимальная характеристика девятого искусства, отличающая рассказ в картинках от рассказа с картинками — без картинок произведение девятого искусства утрачивает функциональность.
[87] R. Töpffer. Notice sur L'Histoire de Monsieur Jabot [préface de 1833]. — Bibliothèque universelle de Genève. — Vol. 9. — Paris: Chez Anselin, 1837. — P. 334.

Рис. 22. Первое издание «Истории г-на Жабо» Тёпфера (1833; Bibliothèque de Genève); авторский анонс книги с определением нового жанра (1837; Google Books)

Совмещая все критерии: время, форму, прямой и опосредованный эффекты, получаем вполне отчётливую картину отправных точек современного комикса. В 1825–1826 гг. карикатурист Уильям Хит публикует журнал карикатур и комиксов «Глазго / Нортерн лукинг гласс», более чем наполовину состоящий из визуального нарратива. Локальный эффект, несомненно, имеет место — лондонский перезапуск «Лукинг гласс», сперва с Хитом, затем с будущим соавтором «Пиквикского клуба» Робертом Сеймуром[88]. Появля «Зеркала»: «The Caricaturist» (1831–1832)[89], «The Political Drama» (1833–1836)[90], «Every Body’s Album & Caricature Magazine» (1834–1835)[91] и т. д. Журналы Хита послужили одним из магистральных мостов между георгианскими сатирическими листками и викторианскими иллюстрированными журналами с их карикатурами, стрипами, рисованными репортажами, фельетонами и другими видами графического рассказа — включая и легендарный «Панч» («Punch»; 1841–1992, 1996–2002).
[88] McLean's Monthly Sheet of Caricatures, or The Looking Glass : [satirical magazine] / published by Thomas McLean. — London: Thomas McLean, 1830–1836. — 4 p. ; 42 cm. — Monthly. — Content: Lithographed and hand-colored etchings.
[89] The Caricaturist, A Monthly Show Up : [satirical magazine] / produced by С. J. Grant ; published by Edward King. — London: Edward King, 1831–1832. — 4 p. ; 44 cm. — Monthly. — Content: Lithographed and hand-colored etchings. — Description based on: No. 1 (July 1831). — Publication ceased with No. 18 (December 1832).
[90] The Political Drama : [satirical weekly magazine] / illustrated by С. J. Grant ; published by G. Drake. — London : George Drake, 1833–1836. — 4 p. ; 28 cm. — Weekly. — Content: Wood-engraved and lithographed caricatures. — Publication ceased with No. 131 (1836).
[91] Every Body’s Album & Caricature Magazine : [humorous monthly almanac] / published by J. Dickmanson. — London : John Dickmanson, 1834–1835. — 4 p. ; 40 cm. — Monthly. — Content: Lithographed and hand-colored prints. — Description based on: Vol. 1, No. 1 (January 1834).

Рис. 23. Лондонский перезапуск «Лукинг гласс» (1830; British Museum) и последующие журналы графической сатиры (1831, 1835; The Printshop Window)

В 1833 г. Родольф Тёпфер печатает в книжной форме первый из своих «романов в эстампах», вдохновивших многих авторов и художников. В 1845 г. поклонник Тёпфера, талантливый художник-карикатурист Хам (Cham, псевдоним Шарля Амеде де Ноэ; 1818–1879) перегравировывает альбом своего кумира «История г-на Криптогама» для авторизованного издания в «Л’Иллюстрасьон» в формате комикс-сериала[92]. Успех публикации предваряет утверждение этой формы в качестве одного из элементов европейской периодики.
[92] Filliot, Chap. II.

Однако выход за рамки рубрики — публикация самостоятельным блоком на постоянной основе — берёт начало именно с цветных комикс-приложений к газетам. Звучит как оксюморон, но с рождением мальчика Жёлтого малыша комикс взрослеет. Его истории начинают разбег с 1895 г. в воскресном приложении к газете «Нью-Йорк уорлд» издателя Джозефа Пулитцера. Всплеск популярности этого детища художника-репортёра Ричарда Фелтона Аутколта приводит в действие мощнейшую цепную реакцию: аналогичное приложение выпускает и конкурент Пулитцера Уильям Рэндольф Херст, затем бум комикс-рубрик и вкладышей журнального типа охватывает всю американскую прессу[93], а в 1904 г. и парижское издание Херста «Нью-Йорк геральд» добавляет по воскресеньям 4-страничный блок с комиксами[94].
[93] Nystrom E. A. A Rejection of Order: The Development of the Newspaper Comic Strip in America, 1830–1920) : Doctor of Philosophy Dissertation / Elsa A. Nystrom ; Loyola University Chicago. — Chicago, 1989. — 313 l.
[94] Comic Section : [supplement] // The New York herald : European edition — Paris. — Paris : [s. n.], 1904. — Jan. 31 (No. 24632). — 4 p. : ill.

Рис. 24. Комикс-вкладка в европейскоМ издание «Нью-Йорк геральд» с комиксами Аутколта, Вербика и др. (1904; gallica.bnf.fr)

Очевидно, что все означенные вехи — «Лукинг гласс» Хита, «История господина Жабо» Тёпфера, «Жёлтый малыш» Аутколта — как вместе, так и поврозь достойны чествования международным комикс-сообществом. Энциклопедист раннего американского комикса Роберт Ч. Харви, исследуя феномен комикс-бума 1890-х, приводит знаменательную цитату из некролога Аутколту в «Уорлд» 1928 г.: «Сказать, что покойный Р. Ф. Аутколт был изобретателем комикс-приложений (щедрое, но ошибочное утверждение в истории комикса), — значит игнорировать социальные факторы, которые привели к их появлению. Но [...] м-ру Ауткоулту следует отдать должное за то, что его талант максимально использовал открывшиеся возможности»[95]. Думается, это мнение можно экстраполировать на остальных авторов, в нужном месте и в нужный час приложивших максимум вдохновенного труда, поднимая девятое искусство на очередную ступень эволюцию.
[95] Harvey R. С. Morrill Goddard: Godfather Of The "Comics" / R.С. Harvey, Sept 24, 2020 // The Comics Journal : [сайт]. — URL: https://www.tcj.com/morrill-goddard-godfather-of-the-comics/

Для российской комиксной культуры XIX–XX вв. наиболее влиятельным оказалось то направление, которое заложили Тёпфер и его последователи — с одной, впрочем, существенной оговоркой. Под действием ряда обстоятельств, без явных прямых и даже опосредованных связей, первый отечественный опыт введения полноценной книжно-журнальной формы рисованных историй во многом повторил паттерн «Глазго / Нортерн лукинг гласс» Уильяма Хита. 

Российская колыбель

Откуда «есть пошёл» современный комикс на Руси? Если собрать воедино все отечественные произведения, которые в разное время и при различных обстоятельствах назывались «первым русским комиксом», то понадобится, вероятно, несколько стеллажей. Однако ответ, представляющийся вполне точным, не сокрыт в региональных книгохранилищах, как глазговские журналы Уильяма Хита, или на аукционах редких книг, как «Ленардо и Бландина» фон Гёца. Этот ответ уже давно лежит на поверхности — в мемуаристике (В. Р. Зотов[96], М. Н. Лонгинов[97], А. Я. Панаева[98]), литературоведении (Ю. Д. Левин[99], К. Ю. Рогов[100]), искусствоведении (А. Н. Каск[101]), карикатуроведении (Л. Р. Варшавский[102], М. Матюшич[103], С. С. Трубачёв[104]), у библиографов (Н. А. Обольянинов[105], Е. Н. Тевяшов[106]) и даже в истории балета (О. Г. Ковалик[107]), — словом, у многих авторов, кроме, что удивительно, комиксоведов. Естественно, остальные исследователи рассматривают предмет нашего интереса как объект подведомственной дисциплины, а не в качестве комикса, но сейчас мы планируем рассмотреть его именно с комиксоведческой стороны. Это петербургский журнал карикатур и рассказов в картинках «Ералаш» (1846–1849)[108], издававшийся и рисовавшийся отставным штабс-ротмистром Михаилом Львовичем Невахо́вичем (1817–1850), художником-самоучкой.
[96] Зотов В. Р. Петербург в сороковых годах. (Выдержки из автобиографических заметок) : Гл. V и VI // Исторический вестник, 1890. — Т. 40. — № 4. — С. 93–115.
[97] Лонгинов М. Н. Некролог М. Л. Неваховича // Современник. — 1850. — Т. 23. — Отд. VI. — С. 206–209.
[98] Панаева (Головачёва) А. Я. Воспоминания. — М.: Правда, 1986. — 512 с.
[99] Левин Ю. Д. М. Л. Невахович «Эдуард XII, король Англии» / М. Л. Невахович; публикация Ю. Д. Левина // Ежегодник рукописного отдела Пушкинского Дома на 1975 год. — Л.: Наука, 1977. — С. 60–71.
[100] Рогов К. Ю. Невахович Михаил Львович // Русские писатели 1800–1917. Биографический словарь / Гл. ред. П. А. Николаев. — М., 1994. — Т. 4. : М–П. — С. 245–246.
[101] Каск А. Н. Особенности оформления периодики в начале XIX в. // Школа истории русской журналистики : [сайт]. — URL: https://presshistory.ru/periodika-nachala-xix-veka.
[102] Варшавский Л. Р. Русская карикатура 40–50-х гг. XIX в. — Л.: ОГИЗ-ИЗОГИЗ, 1937. — 148 с.
[103] Матюшич М. От великого до смешного: 5. «Ералаш» / Мих. Матюшич // Искусство Ленинграда. — 1991. — № 8. — С. 109–112.
[104] Трубачёв С.С. Краткий очерк истории карикатуры в России // Иллюстрированная история карикатуры с древнейших времен до наших дней / А. В. Швыров — СПб.: Тип. П.Ф. Пантелеева, 1903. — С. 369–404.
[105] Обольянинов Н.А. Каталог русских иллюстрированных изданий : 1725-1860 гг. : В 2 т. М., 1914-1915. — М.: Т-во тип. А.И. Мамонтова, 1915. — Т. 2. — С. 342–344.
[106] Тевяшов Е. Н. Невахович, Михаил Львович // Описание нескольких гравюр и литографий / Е. Н. Тевяшов. — СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1903. — С. 146–153.
[107] Ковалик О. Г. Повседневная жизнь балерин русского императорского театра. — М.: Молодая гвардия, 2011. — 576 с.
[108] Невахович М. Л. Ералаш : [Ежеквартальный сборник карикатур и комиксов] / сост. М. Л. Невахович [1846–1849], И. И. Пальм [1849]. — Санкт-Петербург : 1846–1849. — 84 л. литогр. ; в 4 л., обл.

Рис. 25. Михаил Невахович (ИИ-реконструкция Nanо Banana 2 + Stable Diffusion по автошаржам) и листы первой тетради «Ералаша» (1846; Б-ка им. Некрасова)

Творчество Неваховича — наглядная демонстрация кочевого характера девятого искусства. Оно выпестовывалось в «серой зоне» социокультурной среды николаевских времён, в частных альбомах и рисунках, которые рассматривались, передавались, пересказывались, перерисовывались, но никогда не доходили до печати. М. Н. Лонгинов вспоминает, что его товарищ «рисовал тогда свои карикатуры красками на небольших листках и приносил их вечером в театр, где они ходили по рукам, к крайнему беспокойству многих, имевших основание опасаться: не их ли личность изображена на предательском листке, возбуждающем смех в партере»[109]. Однако к 1846 г. Невахович находит силы и средства, чтобы перенести свои любительские упражнения в графике на профессиональную основу, в периодический журнал, и, главное, как благонамеренный подданный, получает на своё предприятие разрешение. Более того, три года журнал обходится без цензурной пометы: «Одна общая подпись была на обёртке альбома и не пестрила каждого листа»[110].
[109] Лонгинов М. Н. Ф. Н. Обер // Русская старина. — Т. 11. — 1874. — Нояб. — С. 555.
[110] Зотов, 1890. С. 109.

Рис. 26. Акварели по рисункам Неваховича «Пятое общество татралов» (Невахович — слева), «Свадьба-самокрутка улана Пеньхержевского с актрисой ***», «Граф П. А. Шувалов и С. А. Грейг» (Театральный музей им. Бахрушина)

«Ералаш» предполагался ежеквартальной тетрадью с шестью литографскими оттисками и с общей годовой обложкой. Нарастание цензурного гнёта уже со второго года выпуска спутало порядок и выход некоторых листов, а после четвёртого года существования журнал запретили. Каталог иллюстрированных изданий Н. А. Обольянинова описывает тетради с. о.: в 1846 г. — 24 листа, в 1847 г. — 20, в 1848 г. — 19, в 1849 г. — 20; всего — 83 листа[111]. Каталог 1910 г. антиквара Н. В. Соловьёва под № 140 предлагал за 150 р. подшивку «Ералашей» без купюр, где блок 1847 г. содержит 20 листов, т. о. полный объём журнала 84 плюс 4 обложки[112]. Дополненное некоторыми атрибуциями описание коллекционера В. Н. Тевяшова аналогично: 84 листа и 4 обложки[113]. Т. о. 6 листов содержали тетради только 1846 г., остальные тетради составлялись из 5 листов. Имеется непонятность в нумерации некоторых листов — её мы разбираем ниже, в главе «Весенние заморозки».
[111] Обольянинов, 1915.
[112] Соловьев Н. В. Редкие книги. Каталог № 105. / Книгопродавец Н. Соловьев, комиссионер Императорской Публичной библиотеки. — СПб., типография «Сириус», 1910. — 46 с., ил.
[113] В. Н. Тевяшов, 1903.

Искусствовед А. Н. Каск указывает на гипотезу, согласно которой идея воплотить свои карикатуры в печатном виде могла быть подсказана художнику работавшим в Санкт-Петербурге литографами Пьером Гойе-Дефонтеном и Полем Пети, оказавшимися в финансовой яме из-за неудачи с изданием «Императорской Эрмитажной галереи» (1844–1847)[114]. Действительно, тетради 1846 г. печатались у них (однако тетради следующих годов — уже у конкурентов, в известной типографии Карла Карловича Края). По данным историка литографского дела А. Г. Метёлкиной издатели «Эрмитажной галереи» анонсировала годовую подписку первые тетради «Ералаша» в феврале 1846 г. — через полтора с небольшим года после прибытия в Россию французского десанта печатников и художников во главе с Пети[115].
[114] Каск.
[115] Метелкина А. Г. Институт литографии французских мастеров Гойе Дефонтена и Поля Пети в Петербурге. 1844-1847. К вопросу об издании "Императорская Эрмитажная галерея" / А. Г. Метелкина // Научные труды. — 2013. — № 24. — С. 33-47.

Рис. 27. Премьерная реклама «Ералаша» в газете «Северная пчела» 18 (6) марта 1846 г.

До сих пор отсутствуют данные о том, какие источники могли бы послужить ориентиром для той формы, которую принял «Ералаш». Прославленные на всю Европу еженедельник «Карикатюр» («La Caricature»; 1830–1835, 1838–1845) и ежедневник «Шаривари» («Le Sharivari»; 1832–1926) представляют прежде всего литературную сатиру. Первый сформирован по схеме «1 л. цв. рис. + 4 стр. / 70–80 % текста + 30–20 % рис.»[116], второй — «3 стр. текста + 1 стр. рис.», т. е. типологически это литературно-публицистические сатирические журналы с карикатурами[117]. Как, впрочем, и «Панч», и тогдашний лидер германской юмористики «Флигенде блеттер» («Fliegende Blätter» — «Летучие листки»; 1844–1944). «Ералаш» же целиком состоит из рисунков, а литературной отношении ограничиваясь лишь подписями к ним.
[116] La Caricature morale, politique et littéraire : [журнал] / A. Audibert, rédacteur en chef ; [directeur : Ch. Philipon]. — Paris : Aubert : [s. n.], 1830–1835; 1838–1843 .
[117] Le Charivari : publiant chaque jour un nouveau dessin / directeur de publication: Charles Philipon [et al.]. — Paris : [s. n.], 1832–1926.

Электронекрасовка, онлайн-коллекция оцифрованных фондов Библиотеки им. Н. А. Некрасова, даёт возможность ознакомиться в хорошем качестве с большей частью «Ералаша»[118]. Добавив к некрасовской коллекции недостающие листы, проанализируем полный комплект журналов. В них использовались следующие жанры комикса: стрипы (прежде всего «дуплеты»), иронические изорепортажи, тематические нарезки, фельетоны и 2 (два!) романа-фельетона. Объём комиксов в общей площади листов — 58 %, остальное — карикатуры (см. таблицу 1). Доля комиксов, превысившая половину наполнения, — критерий достаточный, чтобы типологически определить «Ералаш» как журнал комиксов.
[118] Ералаш: сатирический журнал // Электронекрасовка : [сайт] — URL: https://electro.nekrasovka.ru/editions/432

Таблица 1. Доля комиксов в листах журнала «Ералаш». Листы № 21–25 за 1849 г. перемещены в 1848 г. в соответствии с сюжетной последовательностью и годом их фактического изготовления (см. цензурное разрешение, а также указание Н. А. Обольянинова [с. 344]); в 1849 г. под № 11 отмечено 2 листа в соответствии с указанием и описанием В. Н. Тевяшова [с. 153].

Следующее отечественное, несомненно вписывающееся в условие «50 % и более» периодическое издание — остроумный детский ежемесячник «Сверчок» — воспоследует в недоброй памяти 1937-м, но не проживёт и полгода (главного редактора и двух его авторов репрессируют). Ранее днём рождения первого российского комиксного журнала мы полагали 6 декабря 1936 г. — дату подписания в печать «Сверчка»[119]. Теперь же этот день можно отодвинуть на девять десятилетий назад, — вероятно, на 18 марта 1846 г. (6 марта по старому стилю), дату, когда официально оповестили о поступлении в продажу первой тетради «Ералаша» (доля комиксов — 61 %)[120]. Для понимания общей динамики вспомним, что основанные в 1956 г. «Весёлые картинки» — это третье по счёту и самое стабильное наше комиксное периодическое издание. Впрочем, где-то с середины 1970-х гг. оно типологически сместилось ближе к художественно-литературному иллюстрированному журналу для младшего возраста (доля комиксных жанров ужалась по отношению к литературным и иллюстративным). Как видим, «Ералаш» изрядно опередил своё время.
[119] Заславский М. Г. День рождения русского комикса / М. Г. Заславский // Изотекст: сборник материалов II Конференции исследователей рисованных историй, 17–19 мая 2017 г. — Москва, 2017. — С. 33–42.; URL: https://www.comicsnews.org/articles/chronology/den-rozhdeniya-russkogo-komiksa.
[120] Ералаш, альбом карикатур М. Неваховича и И. Пальма // Северная пчела. — 1846. — № 52 (6 мар.). — С.208.

В фокус нашего обзора не попал 4-страничный художественно-карикатурный журнал «Маляр» (1871–1878), полностью состоявший из карикатур. Не исключено, что контент-анализ «Маляра» скорректирует его типологическую характеристику, если объём комиксов превысит половину его наполнения. Не исключены открытия и в нескончаемой череде сатирико-юмористических журналов, которые грибами после дождя стихийно возникали с 1905 г. благодаря отмене предварительной цензуры. В любом случае, издание Неваховича оказалось первым в списке отечественной комикс-периодики.

Портрет журнала

Структурно «Ералаш» Михаила Львовича Неваховича схож с «Глазго / Нортерн лукинг гласс». В каждой тетради комбинируются разные жанры карикатур и комиксов. Сюжеты и темы отражают события столичной жизни с точки зрения круга общения автора — «золотой молодёжи», театралов, представителей света и полусвета.

Рис. 28. «Наш Ералаш» как персонаж лубков (Исторический музей); Автошарж Неваховича «Возвращение Ералаша на родину» («Ералаш» 1848, л. 11; Б-ка им. Некрасова)

Название «Ералаш» означает неразбериху, сумятицу, но ранее могло быть и именем собственным, прозвищем шута, или негативной характеристикой, в значениях «сумасброд», «путаник». Д. А. Ровинский описал три народных лубка с участием «Ералашей»[121]. На одном изображён коробейник со спиртным: «Так-то наш Ералаш за торг принимается, винцом забавляется, надел на плечи корзину, а сам кричит, рот разиня: „У меня в корзине всякие водки — кто пить охотник, прочищайте глотки“»[122].
[121] Обзор лубков в контексте различных толкований слова «ералаш» см. в исследовании филолога А. А. Плетнёвой: Плетнёва А. А. Имя шута: лубочные персонажи Фарнос, Гонос и Ералаш // Русская речь. — 2023 — № 3. — doi:10.31857/S013161170026393-1.
[122] Так-то наш Ералаш... [Изоматериал]. — Российская империя, перв. треть XIX в. — 1 л. : ксилография, акварель на бумаге (верже) ; 41,8 x 31,8 см. — Местонахождение: ГБУК г. Москвы «Музей-панорама „Бородинская битва“». — Инв. № Г-3861 (КП № МПББ ОФ-377). — № в Госкаталоге: 49519214.

Михаил Николаевич Лонгинов (1823–1875), автор нескольких подписей к журнальным карикатурам, указывает, что идея «Ералаша» возникла у Неваховича в 1845 г., а чуть ранее, в 1844 г., художник путешествовал за границей, сопровождая жену в её гастролях в Париже и Брюсселе[123]. Вероятно, там ему представилась возможность поближе познакомиться с французскими карикатурами и комиксами, в общем-то и так имевших широкое хождение в петербургском обществе. Владимир Рафаилович Зотов (1821–1896), другой приятель Неваховича, из французских комиксистов особо отмечает Хама и Берталя (Bertall; 1820–1882)[124].
[123] Лонгинов, 1850. С. 207.
[124] Зотов, 1890. С. 110.

Рис. 29. М. Н. Лонгинов (1846, рис. Numa de Labarthe; Эрмитаж);  В. Р. Зотов на литографии 1850-х гг. и среди рукописей Лонгинова на шарже Неваховича 1840-х гг. (Исторический музей)

Выпуски 1846 г. Невахович готовит совместно с Иваном Ивановичем Пальмом (после 1822 г. — 1866), младшим братом писателя-петрашевца А. И. Пальма. Как вспоминает В. Р. Зотов: «Набрасывая придуманную им карикатуру, тип или сцену, [Невахович] рисовал только головы, а всё остальное отделывал и дополнял Пальм. Этот род сотрудничества на второй год издания „Ералаша“ сделался излишним, так как Невахович, по своей даровитой натуре, скоро овладел искусством рисовать бегло и правильно» [125]. Несомненно значительный вклад по отделке рисунка и устранению огрехов исходников внесён мастером, переводившим карикатуры на литогографский камень. Как следует из воспоминаний художника К. А. Трутовского, это был товарищ Неваховича, будущий академик живописи Александр Егорович Бейдеман (1826–1869): «Много он рисовал в сатирический журнал […], издаваемый Неваховичем; рисовал глупые карикатуры на камне. Его мучила эта нелепая работа; но что было делать! — работа эта давала ему постоянные, хотя и небольшие средства»[126].
[125] Зотов, 1890. С. 105.
[126] Цит. по: Жемчужников Л. М. Мои воспоминания из прошлого / [Вступ. статья, с. 3–22, и общ. ред. А. Г. Верещагиной ; коммент. А. Г. Верещагиной и М. Н. Шумовой]. — Л. : Искусство, 1971. — 446 с. — С. 246.

Рис. 30. Шарж на певца Лоренцо Сальви с л. 12 за 1846 г. в оригинальном рисунке Неваховича и после обработки для литографии: из-за зеркальности оттиска литографист «перевесил» меч на другой бок (Исторический музей)

В большинстве современных источников подчёркивается, что с «Ералашем» плотно сотрудничал и патриарх российской карикатуры Николай Александрович Степанов (1807–1877). Не исключено, это ошибка, корни которой уходят в монографию о Степанове пионера отечественного карикатуроведения С. С. Трубачёва [127]: «Впервые H. А. Степанов выступил публично на карикатурное поприще в „Ералаше“ Неваховича, Это видно из того, что на заглавном иллюстрированном листе 1846 года, с левой стороны, нарисован портрет Неваховича, а с правой — Степанова»[128]. Но первый «Ералаш» вышел с подзаголовком «Альбом карикатур М. Неваховича и И. Пальма»[129], и с правой стороны на обложке изображён именно юный Пальм (что подтверждает и Зотов[130]), а не 39-летний Степанов, имевший примерно такую же длинную причёску, но куда более резкие и вытянутые черты лица. Единственная несомненная ералашная публикация Степанова подписана его именем — их с Неваховичем обмен шаржами, своего рода карикатурная дуэль[131]. Зотов, называя Степанова «преемником и последователем Неваховича»[132], не указывает его в числе сотрудников «Ералаша».
[127] Трубачёв С. С. Карикатурист Н. А. Степанов / С. Трубачёв // Исторический вестник. — 1891. — Т. 43. Фев. — С. 457–487; Март. — С. 746–783; Т. 44. — Апр. — С. 116–142.
[128] Трубачёв, 1891. С. 746.
[129] Сев. пчела, 1846, №52. С. 4.
[130] Зотов, 1890. С. 106.
[131] Ералаш, 1846. Л. 23.
[132] Зотов, 1890. С. 105.

Рис. 31. Обложка 1846 г. с портретами Неваховича и Пальма по краям; л. 23 за 1846 г. с шаржами друг на друга Степанова и Неваховича (нижний центральный рисунок) (Б-ка им. Некрасова)

Первые «Ералаши» реализуются за 1,5 руб.[133] что составляло не менее двух-трёх поденных зарплат более 90% жителей столицы[134], но, похоже, считалось приемлемым для остальной, состоятельной публики. Ф. В. Булгарин в свойственной ему экзальтированной манере сулит начинанию Неваховича «огромный и заслуженный успех»: «Вот уж в полном смысле и дёшево и мило! За одну тетрадь полтора рубля, а за четыре 6 р. серебром»[135]. К 1848 г. цена тетради поднимается до 1,75 руб.[136] Для сравнения, подписка на «экономическое издание» только что переведённых «Трёх мушкетёров» Дюма-отца, выпущенное в восьми томах (формате романа-сериала) обходилась в 2 руб. Шесть литографий с юмористическими рисунками стоили как книга.
[133] В книжных магазинах Д. Ольхина // Северная пчела. — 1845. — 7 нояб. (№ 232). — С. 4.
[134] Вывод сделан на основе статистических и аналитических данных Б. Н. Миронова: Миронов Б. Н. Динамика цен и зарплаты в С.-Петербурге в 1703–1913 гг. (глава 9.2) // Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII — начало XX века / Б. Н. Миронов. — М.: Весь мир, 2012. — С. 415–422.
[135] В магазине русских книг Ю. А. Юнгмейстера // Русский инвалид. — 1847. — № 263 (25 нояб.). — С. 1048.
[136] Булгарин Ф. В. Журнальная всякая всячина / Ф. Б. // Северная пчела. — 1846. — № 55 (9 мар.). — 217–218. — С. 218.

Журнал печатается в альбомном, горизонтальном формате. Большинство листов журнала вмещает от трёх-четырёх-пяти до восьми изображений с подписями. На двух из листов с комиксами — 11 и 12 кадров (1847, л. 15; 1848, л. 21). Два листа, «Шествие в храм славы» (1846, л. 24) и «Возвращение Ералаша на родину» (1848, л. 11), содержат полосные рисунки, своего рода постеры.

Рис. 32. Невахович и поклонник журнала (1849, л. 9); реклама российских изданий Дюма («Русский инвалид» № 83 1846 г.); свежий «Ералаш» в витрине книготорговца Ю. А. Юнгмейстера (1849, л. 11)

«Новость и невидаль такого издания сильно завлекли всеобщее любопытство[137], — сообщает для «Петербургской летописи» Ф. М. Достоевский. — […] Предмет важнее, чем кажется с первого взгляда»[138]. Хроникёр военного «Русского инвалида» причину успеха видит в «новизне подобного явления (у нас до сих пор не появлялось ни одной оригинальной карикатуры), столько же и в таланте карикатуриста»[139]. Журнал одобряют критики диаметрально противоположных убеждений и идейной направленности. «В первый раз ещё в „Ералашах“ является ума и дельности больше, нежели сколько бывает их иногда во многих серьёзных произведениях»[140], — восклицают либеральные «Отечественные записки». Противопоставляя им «Ералаш», убеждённый охранитель Ф. В. Булгарин в очередной раз костерит авторов «Записок»: «Вся эта описательная литература („littérature descriptive“) с мёртвыми и больными душами, с Петербургскими углами и закоулками, с бедными людьми и мелкими писателями, словом, весь туалет нынешней литературы, в шести тетрадях „Ералаша“, с тою разницею, что эта натура в „Ералаше“ вымыта, причёсана, облагорожена и изящно принаряжена, а потому смешна, забавна, мила, поучительна, и не отвратительна»[141].
[137] Достоевский Ф. М. Петербургская летопись // Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: в 30 т. — Л.: Наука, 1978. — Т. 18. — С. 28.
[138] Там же. С. 29.
[139] Ералаш // Отечественные записки. — Т. 45. — 1846. — № 4. — Отд. VI. — С. 83.
[140] Петербургская хроника // Русский инвалид. — 1847. — 8 янв. (№ 4). — С. 13.
[141] Булгарин, 1846. С. 218.

Успеху у критиков сопутствуют и хорошие продажи. «Многие тетради литографировались по нескольку раз», — вспоминает Лонгинов[142]. Зотов уточняет: «Первые два года успех альбома был огромный, но сорок восьмой год с его невозможною цензурою убил и это предприятие, как много других литературных и художественных изданий, и, побившись ещё год с разными „независящими обстоятельствами“, „Ералаш“ погиб окончательно в 1849 году»[143].
[142] Лонгинов, 1850. С. 207.
[143] Зотов, 1890. С. 106.

Портрет плейбоя

По контрасту с Уильямом Хитом облик Михаила Львовича Неваховича хорошо известен: визуальный — по автошаржам, психологический, личностный — по многим воспоминаниям современников.

Новаторство, похоже, было у Неваховичей в крови. Первопроходец российского комиксоиздания родился в семье основателя русской еврейской литературы (кстати, будущего деда «отца геронтологии» биолога И. И. Мечникова). Иехуда Лейб бен-Ноах, публицист, драматург, переводчик и коммерсант, с конца XVIII в. представитель немногочисленной еврейской общины Санкт-Петербурга, поменяв имя на Лев Николаевич Невахович и приняв лютеранство, составил значительное состояние на армейских поставках в период войн с Наполеоном, затем — на откупах в оккупированном Россией Варшавском герцогстве[144][145]. В Варшаве рождаются его дети Александр (1810), Эмилия (1814), Михаил (1817)[146][147][148] и Николай (1819 г.[149]) — как говорится, с серебряной ложкой во рту. Не удивительно, что они органично вписались в петербургский бомонд. Семейное предание Мечниковых сохранило сказанное Эмилии поэтом А. С. Пушкиным на балу: «Que vous portez bien votre nom (как вам идёт ваше имя)»[150]. Михаила с 16 лет определяют на воинскую службу в кавалерию, но уже через восемь лет из-за слабого здоровья он вынужден уйти в отставку.
[144] Зорин А. Л. Невахович Лев Николаевич / А. Л. Зорин, К. Ю. Рогов, А. И. Рейтблат // Русские писатели 1800–1917. Биографический словарь // Гл. ред. П. А. Николаев. — М., 1994. — [Т.] 4. М–П. — С. 244–245.
[145] Невахович Иехуда Лейб бен Ноах // ЭЕЭ — Электронная еврейская энциклопедия : [сайт]. —
https://eleven.co.il/jewish-literature/in-russian/12937/
[146] Рогов К. Ю. Невахович Александр Львович // Русские писатели 1800–1917. Биографический словарь // Гл. ред. П. А. Николаев. — М., 1994. — [Т.] 4. М–П. — С. 243.
[147] Российский нобелевский лауреат: И.И. Мечников. Детство и юность // Российская академия наук : [сайт]. URL: https://www.ras.ru/mechnikov/ed73f19f-47c1-4194-9e50-c8afb68aff06.aspx
[148] Рогов, 1994. С. 245.
[149] Николай Львович Невахович // Российский родословный фонд : [сайт]. — URL: https://www.rgfond.ru/person/362760
[150] Епифанский А. А. Уголок великого учёного // Красная нива. — 1923. — № 6. — С. 71.

Писательница А. Я. Панаева в свойственной ей язвительной манере пересказывает следующие слухи: после смерти Льва Николаевича [1831 г.] его старший сын Александр, гурман, сибарит и большой оригинал, «прожил» и своё наследство, и часть братнего — «рвал сторублёвые ассигнации невесте на папильотки»[151]. «Унаследовав после отца миллионное состояние, А. Л. в течение нескольких лет благодаря бесчисленным поручительствам за приятелей, благодаря отчасти врожденной широте натуры и также игре в карты остался ни при чём, — вспоминал товарищ и сослуживец Александра Львовича писатель Д. В. Григорович. — […] Через него познакомился я с его братом М. Л., настолько же сухим и желчным, насколько старший брат отличался полнейшим добродушием; М. Л. не думал ещё тогда издавать „Ералаш“, но усердно практиковался в рисовке карикатур»[152].
[151] Панаева, 1986. С. 32.
[152] Григорович Д. В. — Литературные воспоминания. — М.: Художественная литература, 1987. — 335 с. — С. 61–62.

Рис. 33. Близкие Неваховича: старший брат Александр, сестра Эмилия, жена Татьяна

Братья Неваховичи становятся видными фигурами кружка заядлых театралов и даже женятся соответственно: Александр, чиновник дирекции императорских театров, — на оперной певице, Михаил — на прима-балерине Татьяне Петровне Смирновой. Чудачества и эскапады обоих братьев дают пищу анекдотам, карикатуры Михаила Неваховича странствуют по рукам, тиражируются в виде устных пересказов. Хобби перерастает в профессию. Журнал выкристаллизовывается в пылу застольного веселья. «Конечно, у Неваховича было немало сотрудников, но идея большей части рисунков принадлежит всё-таки ему самому, и только подписи к ним составлялись иногда общими силами приятелей художника, обыкновенно после ужина, в дружеской беседе у гостеприимного хозяина, за столом, с которого снимались приборы, но не бутылки»[153], — ностальгирует по былым посиделкам В. Р. Зотов.
[153] Зотов, 1890. С. 110.

Сам Невахович, его близкие и друзья — постоянные сквозные персонажи его журнала[154]. Неизменный объект шуток — корпулентный брат Александр; встречается и семейство Мечниковых[155]. Трагична предыстория разбросанной по годам и тетрадям серии озорных рисунков с мальчиком Колей и его чудаковатым педагогом Карлом Ивановичем. В некрологе Неваховичу М. Н. Лонгинов объясняет: «Слабое его здоровье ещё более расстроилось в 1842 году после кончины нежно любимого им меньшего брата, товарища его детства и службы, умершего в Петербурге от чахотки»[156]. Коля с карикатур — это безвременно ушедший Николай Львович, Карл Иванович — его гувернёр Квизинг (атрибуция Тевяшова[157]).
[154] Тевяшов, 1903.
[155] Ералаш, 1849. Л. 10.
[156] Лонгинов, 1850. С. 207.
[157] Тевяшов, 1903. С. 148.

Рис. 34. Друзья и близкие Неваховича в «Ералаше»: брат Александр, которого путают с шаром «Богатырь»; автошарж с Лонгиновым в виде модников; брат Николай с гувернёром Квизингом (1848, л. 17, 1846, л. 2; 1847, л. 14 — Б-ка им. Некрасова)

«Ошибаются те, которые думают, что сердце его было полно желчи и недоброжелательства, — объясняет М. Н. Лонгинов в посвящении памяти товарища. — У Неваховича эпиграмма была только плодом особенной настроенности ума. Многочисленные друзья покойного все могут свидетельствовать о его добродушии, незлопамятности и всегдашней готовности всеми силами оказать услугу ближнему»[158]. Изучая «Ералаш», рецензент «Отечественных записок» отсылает к Гоголю, к его пониманию «доброго» смеха, и находят подобную доброту в сатирах Неваховича[159].
[158] Лонгинов, 1850. С. 208.
[159] Несколько слов о «Ералаше» г. Неваховича // Отечественные записки. — Т. 49. — 1846. — Отд. VIII. — С. 138–139.

Рис. 35. Невахович об откровенных нарядах на сцене: юный Коля предполагает, что вместо театра попал в баню, а гувернёр объясняет, что всё это — произведение искусства (1847, л. 13 — Б-ка им. Некрасова)

Относительная безобидность карикатуриста, его репутация бонвивана, далёкого от неблагонамеренных кругов и течений, вероятно, поспособствовали тому, что было допущено недопустимое. Едва ли возможно представить период более неподходящий для выхода первого российского журнала карикатур, чем позднениколаевская эпоха с её гонениями на вольную мысль. Но «Ералаш» состоялся, и первое время просуществовал более-менее безбедно. Вероятно, сыграло роль и благонравие автора. «Никакого скабрезного, порнографического элемента, которым только и живут современные карикатуристы, Невахович не допускал»[160], — читаем в зотовских воспоминаниях. Реализация «соблазнительных эстампов и карикатур» относилась тогда к «преступлениям против общественного порядка»[161].
[160] Зотов, 1890. С. 109.
[161] О запрещенных книгах и сочинениях, соблазнительных эстампах и карикатурах : (глава третья) // Свод законов Российской империи, повелением государя императора Николая Павловича составленный. — СПб.: В тип. Второго отд-ния Собств. Е. И. В. канцелярии, 1842. — Т. 14 : Свод уставов благочиния. — Разд. 2 : О предупреждении и пресечении преступлений против общественного порядка и учреждений правительства. — С. 25–26.

Бэкдор «литературной карикатуры»

Кроме благонамеренности и благонравия автора относительно безоблачному существованию «Ералаша» поспособствовала и удачно выбранная форма издания. Официально этот журнал не считался таковым, хотя и располагал всеми журнальными признаками. Новые выпуски «Ералаша» анонсируются как очередная «тетрадь карикатурного альбома г. Неваховича»[162]. С официальной позиции разница между альбомом и журналом была велика, особенно при Николае I.
[162] В магазине русских книг Ю. А. Юнгмейстера // Русский инвалид. — 1846. — № 115 (25 мая). — С. 456.

Сатира георгианских 1820-х, когда Уильям Хит выступил со своим «Зеркалом», и сатира николаевских 1840-х размещались на разных полюсах официальной терпимости. В Великобритании карикатура исторически являлась неотъемлемой институцией общественно-политической жизни. Среди 283 изображений короля Георга IV в онлайн-коллекции лондонской Национальной портретной галереи львиная доля приходится на остросатирические гравюры (из них два десятка нарисованы Уильямом Хитом)[163]. Характерна история о «королевской взятке» карикатуристу Джорджу Крукшенку (George Cruikshank; 1792–1878). При вступлении Георга IV на престол ему и его брату, усердно упражнявшимся в остроумии над монархом в бытность того принцем Уэльским и принцем-регентом, в 1820 г. было официально выдано 100 фунтов в обмен на обязательство «не изображать карикатурно Его Величество ни в каком аморальном виде»[164]. В России с её сакрализацией власти и недопустимостью сатиризации начальства подобный анекдот был бы немыслим в любые времена. Если не считать высочайших автошаржей, широко известна лишь одна российская карикатура на Николая I, созданная при жизни императора[165]. Её нарисовал классик бытового жанра Павел Андреевич Федотов (1815–1852) незадолго до смерти в доме для умалишённых — единственные, вероятно, время и место, где подобное художество могло безнаказанно сойти с рук.
[163] King George IV — Person // National Portrait Gallery : [сайт]. — URL: https://www.npg.org.uk/collections/search/person/mp01751/king-george-iv
[164] Allingham Ph. V. George Cruikshank, 1792–1878 — biographical introduction / Philip V. Allingham // The Victorian Web : [сайт]. — URL: https://www.victorianweb.org/art/illustration/cruikshank/bio.html
[165] Федотов П. А. Наброски, сделанные художником во время пребывания в больнице Всех скорбящих : [рисунок] / П. А. Федотов. — 1852. — Бумага, графитный карандаш. — 43,9 x 35,2 см (лист неправильной формы). — Место хранения: Государственный Русский музей. — Инв. № Р-7731.

Рис. 36. Д. Крукшенк: веселье в день рождения регента (1812, Library of Congress);
Хит: Георг IV с любовницей маркизой Конингэм в образе Фальстафа и Долль Тэшит из «Генриха IV» (1827, Metmuseum); Федотов: фрагмент листа с шаржами на себя и Николая I (1852, Русский музей)

Тем не менее, «Ералаш» взрастает на благодатной почве. Тетради Неваховича как нельзя лучше соответствуют охватившей публику моде на графические сюиты — тематизированные сборники гравюр и литографий. С ноября 1846 г. параллельно с «Ералашем», аналогичным образом, периодически (по 4 листа выпуск), печатается паракомиксный шедевр художника Алексея Александровича Агина (1817–1875) «100 рисунков к сочинению Гоголя „Мёртвые души“» (всего удалось напечатать 72 рисунка[166]; полное издание — 1892 г.[167]). В числе агинских подписчиков и восемь императорских высочеств, включая цесаревича, будущего Александра II[168].
[166] Агин А. А. Сто рисунков из сочинения Н. В. Гоголя «Мертвые души» / рисовал А. Агин ; гравировал на дереве Е. Бернадский. — СПб.: Издание Е. Бернадского, 1846–1847. — 18 вып. (72 л. ил.) ; 34 × 26 см.
[167] Агин А. А. Сто четыре рисунка к поэме Н.В. Гоголя «Мёртвые души» / Рис. А. Агин. Грав. Бернардский. — СПб.: Д.Д. Федоров, 1892. — [8], 101 л. ил.
[168] Агин, 1892. С. [5].

Общественный интерес к графическому искусству возникает не случайно. Николай I, отличаясь неприятием литераторов и журналистов, в то же время активно поощрял изобразительные искусства, неплохо рисовал и сам. Предпочтение отдавал баталистике и эротике (собрал внушительную коллекцию фривольных рисунков)[169], увлекался униформистикой. Сохранилось немало вполне технично выполненных рисунков Николая I. В основном это чертежи, карикатуры и перерисовки — например, копия с рисунка известного французского баталиста Ипполита Белланже (иногда ошибочно атрибутируемая как портрет шефа жандармов Дубельта с супругой из-за их немалого сходства с изображённой парой)[170].
[169] Выскочков Л. В., Шелаева А. А. «Изящные художества достойны монаршего покровительства…»: император Николай I и русские художники / Л. В. Выскочков, А. А. Шелаева // ЯРОСЛАВСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК. — 2016. — № 3. — С. 285–295.
[170] Детальное описание некоторых рисунков Николая I см. в статье: Сидорова М. В. «Усердно рисовал всякий день» / Марина Сидорова, Алексей Литвин // Родина. —2013. — № 3. — С. 70–75.

Рис. 37. Работы Николая I: женщина в кавалергардской форме (1829; ГАРФ) и композиция «На балу» (1840-е?; ГАРФ)
по рисунку Ипполита Беланже «Не забывайте пригласить на танец мать» (1825, Musée Carnavalet)

В гиперцентрализованном государстве симпатии и антипатии самодержца становятся всеобщей нормой. Как следствие, публицистику и литературу цензура прочёсывает частым гребнем. Издание литературного сатирического журнала в 1840-х гг. было бы немыслимым делом. Однако в художественном творчестве намечается существенный подъём. Одновременно и широкая публика научается воспринимать явления изобразительного искусства, понимать их, делать частью свой духовной жизни. Вместе с «Ералашем» сатирическая изожурналистика приходит в Россию окольным путём, минуя очей цензурного Аргуса: формально — в виде альбома литографий, фактически же — полноценным журналом.

«Это был настоящий родоначальник литературной карикатуры» [171], — много позже отдаст Неваховичу должное В. Р. Зотов, попутно предложив удачное название русской школы сатирико-юмористической графики и комиксов. Литературизация стала её неотъемлемой чертой, как в лучших образчиках, так и не очень. Парадоксально, но под видом графического альбома Невахович, без всякой задней мысли, издал публицистический журнал, активно реагирующий на актуальные процессы. Изотекст доносил информацию ничуть не хуже текста литературного, но контролирующие органы его таковым поначалу не считали.
[171] Зотов, 1890. С. 105.

Скромное обаяние «Ералаша»

В первый год издания журнала цензура вычёркивает всего один лист — с довольно едким изофельетоном о лицемерии великосветской филантропии. «Что было нецензурного в этих рисунках — понять мудрено»[172] — удивлялся В. Р. Зотов. Оттиски выбракованного листа, без ввёрстанных подписей, но всё же сохранились[173], и, судя по рисункам, сатирический накал там весьма высок (к теме показушной благотворительности Невахович ещё не раз вернётся [174][175]). Но вообще, «Ералашу» повезло родиться в затишье перед бурей…
[172] Зотов, 1890. С. 110.
[173] Невахович М. Л. Карикатуры из журнала «Ералаш» [Изоматериал] / М. Л. Невахович. — 1846. — 1 л. : литография, бумага. — 32,1 × 38,3 см. — Находится в: ГИМ. Отдел изобразительных материалов. Коллекция печатной графики. Инв. № 24_4981, ГИМ 55709/16076. Номер ГК 8315934.
[174] Ералаш, 1847. Л. 7.
[175] Ералаш, 1847. Л. 9.

Рис. 38. Оттиск зацензуренного комикса о спектаклях и обедах в пользу бедных (1846; Исторический музей)

Де-юре, Устав о цензуре запрещал шаржи, допуская лишь юмор без перехода на личности: «Охраняя личную честь каждого от оскорблений и подробности домашней жизни от нескромного и предосудительного обнародования, цензура не препятствует однако же печатанию сочинений, в коих под общими чертами осмеиваются пороки и слабости, свойственные людям в разных возрастах, званиях и обстоятельствах жизни»[176]. По факту, сатиры с шаржами до поры до времени имеют свободное обращение. В них просто не указывается объект сатиры, но по внешнему виду или слухам адресат всегда очевиден. В этом смысле показательно наиболее часто цитируемое и репродуцируемое произведение Неваховича «Шествие в храм славы»[177] — полосный рисунок с четырнадцатью известными литераторами и одним сотрудником цензуры (редчайший, как отмечает историк журналистики Е. С. Сонина, случай демонстрации в визуальной сатире доброжелательного отношения к цензору[178]). Персонажи «Шествия» легко узнаются в обществе, их активно обсуждают рецензенты, не называя имён. Консервативный «Русский инвалид» не без сарказма обращает внимание на фигуру, «которою оканчивается шествие, и которой, судя по картине г. Неваховича, так далеко до храма славы»[179] (речь о нелюбимом фельетонистом «Инвалида» поэте Н. А. Некрасове). Прогрессивные «Отечественные записки» комментируют портрет своего неустанного гонителя Ф. В. Булгарина, издателя «Северной пчелы», имитируя наивное простодушие: «В воздух летит странное, безобразное насекомое, и на нём... человек, держащий рог изобилия, из которого сыплется на землю всякая дрянь. Не знаем, что значит это изображение; должно быть, что-нибудь очень неприятное»[180].
[176] Цит. по: Устав о цензуре : [утв. 10 июня 1828 г.] // Открытый текст : электронная библиотека. — URL: https://opentextnn.ru/old/censorship/russia/dorev/law/1828/index.html
[177] Ералаш, 1846. Л. 24.
[178] Сонина Е. С. Литературный канон в русской газетно-журнальной карикатуре конца XIX – начала ХХ века. / Сонина, Елена Сергеевна // Galactica media: journal of media studies. — 2021. — Т. 3. — № 3. — С. 122–150. — С. 126.
[179] Петербургская хроника // Русский инвалид. — 1847. — 1 нояб. (№ 244). — С. 974.
[180] Несколько слов о «Ералаше» г. Неваховича // Отечественные записки. — Т. 49. — 1846. — Отд. VIII. — С. 139.

Рис. 39. «Шествие в храм славы» с портретами литераторов; вверху Булгарин и Гоголь, внизу: Некрасов, Зотов, Губер с черепом, Одоевский, Сологуб с мыльными пузырями, Панаев, Жуковский в обнимку с Вяземским, Бенедиктов с музой, Кукольник с «Иллюстрацией», Греч с «Грамматикой», Гребинка и цензор Очкин у шлагбаума (Б-ка им. Некрасова)

В презумпцию аполитичности Неваховича не вписываются, казалось бы, его сатирические рисунки с Д. В. Григоровичем: в одной автор «натуральной школы» изучает навоз[181], в другой — объясняется в симпатиях крестьянке, рискуя быть избитым её суровой роднёй[182]. Сам Григорович увидит в них насмешку «со стороны ненавистников реального направления литературы»[183]. Адепт реализма критик В. Г. Белинский, выступая в поддержку «грязной литературы деревень», нарекает Неваховича прозвищем «карикатурист-аристократ»[184]. Историк-литературовед А. Е. Козлов, посвятивший ряд важнейших для нас исследований комикс-пародиям журнала «Искра» 1860-х гг., уделяя внимание и предтече «Искры», тоже видит в рисунках с Григоровичем «осознанную тактику, направленную на дискредитацию реалистической литературы»[185]. Но тут, всё же, следует учесть очевидную отстранённость Неваховича от окололитературных баталий. Мир его рисунков — это прежде всего друзья и знакомые, круг общения художника, а юный Григорович находился в их числе. Его мы встречаем и в «Ералаше», и на частных, «внутреннего пользования» шаржах: вот Григорович на балу[186], вот — в компании братьев Неваховичей[187], а вот — в образе Морфея, убаюкивает своей прозой всех слушателей вплоть до собачки[188].
[181] Ералаш, 1847. Л. 5.
[182] Ералаш, 1847. Л. 10.
[183] Григорович, 1987. С. 92.
[184] Белинский В. Г. Повести, сказки и рассказы Казака Луганского // Современник. 1847. — Т. I. — № 2. — Отд. III. — С. 134—138. — С. 135–136..
[185] Козлов А. Е. Литератор натуральной школы в карикатурах и фельетонах (к исследованию репутации Д. В. Григоровича) // Коммуникативная культура: история и современность. Материалы XI Междунар. науч.-практ. конференции 29 окт. 2021 г.: в 2-х ч. Часть 1. — Новосибирск, 2021. — С. 46–49. — DOI: 10.25205/978-5-4437-1258-1-46-49. — с. 47.
[186] Невахович, М. Л. Д. В. Григорович, М. Л. Невахович, А. Л. Невахович, В. Р. Зотов и другие. Карикатурная сценка [Изоматериал] / М. Л. Невахович. — 1840-е гг. — Находится в: ГИМ (Государственный исторический музей). Отдел изобразительных материалов. Коллекция печатной графики. Инв. № ДК 12825, ГИМ 55709/34752.
[187] Невахович, М. Л. Д. В. Григорович и другие. Карикатурная сценка на балу [Изоматериал] / М. Л. Невахович. — 1840-е гг. — 8,2 × 11,2 см. — Находится в: ГИМ (Государственный исторический музей). Отдел изобразительных материалов. Коллекция печатной графики. Инв. № ДК 12823, ГИМ 55709/34750.
[188] Ералаш, 1847. Л. 11.

Рис. 40. Карикатуры, посвящённые книгам Григоровича (1847, л. 10, 11; Б-ка им. Некрасова)

Эпитет «карикатурист-аристократ» потом не раз припомнят Неваховичу в силу высокой авторитетности Белинского, но он неверен. Автор «Ералаша», как, кстати, и сам Белинский, в глазах высшего света относился к парвеню (отцы обоих добились потомственного дворянства в зрелом возрасте). Если уж определять художника через социальный статус, то он находится ближе всего к буржуа, и едва ли выражает позицию аристократии. Нисколько не смущаясь своего происхождения, Невахович не раз фраппирует своего брата-чиновника, прилюдно заявляя об их далеко не рюриковических, еврейских корнях[189]. 
[189] Максимов Г. М. Свет и тени Петербургской драматической труппы за прошедшие тридцать лет. (1846-1876) / [Соч.] Г. М. Максимова. — СПб.: изд. тип. П.Н. Шмидта, 1878. — [2], 302 с. — С. 132.

Рис. 41. Оттиск листа 23 за 1846 г. с портретом трагика Василия Каратыгина в центре (Исторический музей), замененным позже на шаржи Неваховича и Степанова (см. рис. 31)

Подогревая своим творчеством полемику меж разными лагерями, Невахович не примыкает ни к одному из них, оставаясь независимым юмористом, — смеётся над тем, что кажется смешным. «Карикатура, сливаясь с жизнью и передразнивая все её пёстрые явления, сделалась современной потребностью публики»[190], — провозглашает он в аннотации «Ералаша». Вместе с тем, художник старается не перегибать палку. Запрет на карикатуризацию реальных личностей он обходит, утверждая шаржи у их объектов, тем самым предохраняя себя от возможных жалоб. Несмотря на сопутствующие расходы, Невахович убирает с уже отлитографированного листа № 23 за 1846 г.[191] портрет знаменитого трагика В. А. Каратыгина, не понравившийся актёру[192], и заменяет его шаржами на самого себя и карикатуриста Н. А. Степанова[193]. Увы, грядут перемены, при которых даже согласие шаржируемых уже перестаёт служить спасательным кругом…
[190] РГИА (Российский государственный исторический архив). Ф. 772 : Главное управление цензуры Министерства народного просвещения. Оп. 1. Д. 1940. — Дело об отказе издателю альбома карикатур «Ералаш» М. Л. Неваховичу в разрешении превратить его в журнал, и об усилении цензурных строгостей в отношении к альбому. — 30 окт. 1846 – 19 янв. 1849.
[191] Невахович М. Л. Карикатуры из журнала «Ералаш» [Изоматериал] / М. Л. Невахович. — 1846. — 1 л. : литография, бумага. — 31,5 × 40,7 см. — Находится в: ГИМ. Отдел изобразительных материалов. Коллекция печатной графики. Инв. № 24_4980, ГИМ 55709/16075. Номер ГК 8318717.
[192] Зотов 1890. С. 109.
[193] Ералаш 1847. Л. 23.

Весенние заморозки

1848 год разражается Весной народов, усеяв Европу каскадом революций. Император Николай I, опасаясь резонанса в России, усиливает внутригосударственный террор: «Теперь, не зная более пределов, дерзость угрожает, в безумии своём, и Нашей, Богом Нам вверенной России. Но да не будет так![194]». Апофеозом первых охранительных мер Мрачного семилетия станет яростный разгром одного из кружков интеллектуалов: более сотни подследственных, 21 приговор к расстрелу (включая писателю Ф. М. Достоевскому) — с заменой казни, в последний момент, перед командой «Пли!», на каторгу, ссылку или отдачу в солдаты (дело «петрашевцев» 1849). Этой акции устрашения предшествует ужесточение цензурных норм, и без того строгих, неизменно подпитывавшихся высочайшей нетерпимостью инакомыслия.
[194] Цит. по: Николай I. Высочайший Манифест 14 марта 1848 г. // Дилетант : [сайт]. — URL: https://diletant.media/articles/28417930/

Между тем, для Михаила Львовича Неваховича год начинается плодотворно. Бонусом к «Литературной газете» В. Р. Зотова выходит его альбом «Волшебный фонарь»[195]. Ожидается и публикация в книжном издании: «М. Л. Невахович, приготовляющий теперь новую тетрадь «Ералаша», несмотря на это, примет также участие в нашем альманахе»[196]. — извещает читателей первый номер «Современника» за 1848 г. На одной из карикатур Неваховича для альманаха — актёр-комик П. А. Каратыгин[197]. В отличие от старшего брата-трагика он не возражает против своего утрированного изображения.
[195] Волшебный фонарь. Карикатурный альбом М. Неваховича. — СПб.: Лит. К. Крайя, 1848. — 1 л. тит., 15 л. ил. — 26×21 см.
[196] Новые издания. «Иллюстрированный альманах», изготовляемый в подарок подписчикам «Современника» // Современник. — 1848. — № 1 (ценз. разр. — 31 дек. 1847). — Отд. IV. — С. 86.
[197] Невахович М. Л. Остроумный бенефициант // Иллюстрированный альманах, изданный И. Панаевым и Н. Некрасовым. — СПб: тип. Э. Праца, 1848. — л. ил. [8].

Рис. 42. Репродукции карикатур «Волшебного фонаря» в «Будильнике» № 13 1886 г.; гравюры Бернардского по рисункам Неваховича для «Иллюстрированного альманаха» (РГБ)

Внезапно шаржи с личностью, пусть и не названной и с её разрешения, угождают под запрет. Уже, казалось бы, одобренный цензурой и отпечатанный «Иллюстрированный альманах»[198] останавливается на стадии брошюровки для вторичной проверки. На карикатуры налагается вето. Недопустимость шаржей новый цензор аргументирует их потенциальным вредом: «Допустив однажды карикатуры литераторов и артистов, цензура встретит несомненно большое затруднение впоследствии. Пущенные в ход карикатуры не остановятся на одних литераторах и артистах. Любители изданий такого рода захотят потом выводить в них и администраторов, а наконец — и освободиться отбирать на это согласие»[199]. Издание «Альманаха» пресекается, его издатели Н. А. Некрасов и И. И. Панаев терпят 4 000 руб. убытков[200].
[198] Иллюстрированный альманах, изданный И. Панаевым и Н. Некрасовым. — Санкт-Петербург : тип. Э. Праца, 1848. — [2], 116, 136 с. [20] л. ил. : ил. : 23 см.
[199] Цензура в царствование Императора Николая I : ч. ХII // Русская старина. — Т. 115. — 1903. — Август. — С. 411.
[200] История русской журналистики XVIII-XIX веков / [В. Г. Березина и др.] ; под ред. проф. А. В. Западова. — 3-е, испр. изд. — М.: Высш. шк., 1973. — 517 с. — С. 261.

В «Ералаше» цензура вычёркивает всё больше рисунков, а с 1849 г. уже каждый лист снабжается цензурным разрешением. Идеологическая выбраковка срывает сроки выпуска тетрадей. Листы № 21–25 за 1848 г. допускают только 22 марта 1849 г. (здесь и далее даты по Юлианскому календарю). Альбом 1849 г. начинается с листа № 7, т. о. либо № 1–6 решением цензора пошли под нож, либо № 21–25 полностью или частично являлись ими, но по тем или иным причинам были перенумерованы Неваховичем. Тетрадь с листами № 7–11 утверждается только 2 ноября 1849 г., а следующие две — аж в 1850 г., 23 февраля и 20 марта соответственно. Далее публикация «Ералаша» запрещается.

Рис. 43. Фрагменты финального листа «Ералаша» 1849 г. издания (Б-ка Некрасова): карикатуры с «немезисом» автора актрисой Андреяновой и (предположительно) его супругой и сыновьями; ценз. разрешение от 20 марта 1850 г.

Ералаш с листами «Ералаша» (напрашивающийся каламбур) озадачивал многих исследователей. Вопрос не праздный в связи, во-первых, с репортажной ценностью некоторых юморесок Неваховича, привязанностью их к конкретным датам, и, во-вторых, из-за введения в журнал перспективнейшей типологической единицы комиксов XIX в. — графического романа-фельетона. Библиофил Е. Н. Тевяшов ещё в 1903 г. удивляется, что третий выпуск сериала «Виконт де Плюмаж» следует перед первым и вторым, объясняя это ошибкой: «Вероятно, что неверно помечены №№ на листах»[201]. Электронекрасовка в онлайн-публикации «Ералаша» так же помещает первый и второй фрагменты комикса после третьего, а середину комикса «Донна Анна» после его конца[202]. Н. А. Обольянинов в своём каталоге иллюстрированных изданий, исходя из цензурных помет, уточняет про листы 20–25: «Их следует отнести к 1848 г.»[203], — и действительно, тогда хронология выхода «Виконта де Плюмажа» и «Донны Анна» выравнивается. Однако листы подшивали в тома по годам фактического выхода, а не планировавшегося, и это обусловило путаницу с очередностью.
[201] Тевяшов, 1903. С. 152.
[202] Ералаш: сатирический журнал // Электронекрасовка : [сайт] — URL: https://electro.nekrasovka.ru/books/6208557
[203] Обольянинов, 1915. С. 344.

Рождение карикатурного романа

Среди современных исследований, на такое явление, как крупные формы дореволюционной графической литературы, обратили внимание прежде всего в литературоведении и истории журналистики. Е. С. Сонина в обзоре сатирико-юмористической прессы того периода задаётся резонным вопросом: «Почему бы не определить комиксом серии рассказов в картинках, которые печатались в русских тонких журналах со второй половины XIX в.?»[204], — отсылая к «карикатурным романам» Адриана Марковича Волкова (1827–1873) и Михаила Степановича Знаменского. Анализу их многосерийных рисованных пародий на романы И. С. Тургенева  «Дым» (1868)[205], «Отцы и дети» (1868)[206] и Л. Н. Толстого «Война и мир» (1869)[207] посвящены работы новосибирских филологов Е. М. Алексеевой [208] и А. Е. Козлова[209]. Не отваживаясь браться за дефиницию комикса, согласимся с Е. С. Сониной, исходя как минимум из общепринятой практики. В современном комиксоведении, включая ранее цитировавшиеся труды Л. Гроува, К. Кнудде, С. Макклауда, Т. Грёнстена, К. Филлио, рисованные истории позапрошлого века определяются именно как комиксы, и даже без приставки «прото», несмотря на то, что сам термин возник в 1890-х, а его французский синоним bande dessinée — в 1960-х гг. Аналогичным образом искусствоведы называют скульптурой все произведения ваятелей, включая и те, что созданы задолго до появления собственно слова «скульптура».
[204] Сонина Е. С. Сатирическая и юмористическая журналистика 1860-х годов: [глава] 19 // Школа истории русской журналистики : [сайт]. — URL: https://presshistory.ru/satiricheskaya-zhurnalistika.
[205] Волков А. М. Дым : Карикатурный роман А. Волкова и Ко, живьём взятый из художественно-сатирического романа И. С. Тургенева // Искра. — 1868. — № 8, 12, 26–28, 30, 31, 40, 41, 43–45.
[206] Волков А. М. Отцы и дети : [8 серий] / А. М. Волков; грав. Фрейнд // Искра. — 1868. — № 12 — С. 144–149; № 13. — С. 160–161; № 14. — С. 170–173; № 15. — С. 182–184; № 16. — С. 198; № 18. — С. 218–219; № 19. — С. 230–231; № 20. — С. 239.
[207] Знаменский, 1869.
[208] Алексеева Е. М. «Кисть художника из взбаламученной грязи…»: о графических романах А. М. Волкова // Сюжетология и сюжетография. — 2023. — № 3. — С. 38–71. — DOI 10.25205/2713-3133-2023-3-38-71.
[209] Козлов А. Е. «Ведь если верить Льву Толстому…»: «Война и мир» Д. Д. Минаева и М. С. Знаменского // Сюжетология и сюжетография. — 2021. — № 2. — С. 32–89. — DOI 10.25205/
2410-7883-2021-2-32-89.

Рис. 44. Фрагменты карикатурных романов Искры: «Петербургские трущобы» (1867), «Отцы и дети» (1868), «Война и мир» (1869)

Истоки карикатурного романа обнаруживаются в трёх комиксах Михаила Львовича Неваховича для журнала «Ералаш». Первый из них, «Донна Анна, или Остров людоедов», публикуется целиком в трёх сериях (8 + 12 + 4 рис.)[210]. У второго, «Виконт де Плюмаж», вышло 3 серии (7 + 6 + 8 рис.)[211] — треть или четверть от задуманного, судя по заявленному объёму. Из третьего, «Эдуард XII, король Англии» (запрещён цензурой), нам пока известна только текстовая часть. Её пересказал в своих воспоминаниях В. Р. Зотов[212], а в 1977 г. она была опубликована целиком[213]. Предполагалось, что «Эдуард XII» займёт целую тетрадь, все 6 листов[214].
[210] Невахович М. Л. Донна Анна, или Остров людоедов // Ералаш. — 1848. — Л. XX; 1849. — Л. XXI (ценз. 15 мар.); Л. VII (ценз. 2 нояб.).
[211] Невахович М. Л. Виконт де Плюмаж : Исторический роман в 24 частях // Ералаш. — 1849. — Л. XXII (ценз. 15 мар.); Л. XXIV (ценз. 15 мар.); Л. XI (ценз. 2 нояб.).
[212] Зотов, 1890. С. 111–113.
[213] Невахович М. Л. Эдуард XII, король Англии / М. Л. Невахович ; Публикация Ю. Д. Левина // Ежегодник рукописного отдела Пушкинского Дома. — Л.: Наука, 1977. — 60–71.
[214] Зотов, 1890. С. 111.

Рис. 45. Первопроходец отечественного сериального комикса «Донна Анна, или Остров людоедов» (1848, л. 20, 1849, л. XXI; Б-ка им. Некрасова)

«Донна Анна», «большой балет в трёх действиях» представляет синтез трёх искусств: беллетристики, графики и балета. «Манера танца схвачена карикатуристом изумительно: выправка спины, характерный наклон корпуса, отсутствие пуантов типичны исключительно для тридцатых-сороковых годов XIX столетия»[215], — отмечает историк балета О. Г. Ковалик. В заглавной роли выступает супруга Неваховича балерина Татьяна Смирнова[216]. Череда общих планов с тщательно проработанной пластикой героев роднит эту работу с крокадами, балетными скетчами. Отчасти комикс пародиен, иронически обыгрывая моду на испанское и экзотическое у театралов. Но в большей степени это похоже на свидетельство увлечения автора остросюжетным действом, дань его любви к жене и балету. «Донну Анну» отличают грамотно выстроенные мизансцены, мягкий юмор. Изображения идут визуальным контрапунктом к подписям, стилизованным под суховатые описания в либретто, тем самым образуя комический эффект.
[215] Ковалик, 2011. С. 359.
[216] Там же.

Не менее остросюжетную интригу наблюдаем и в пародии на романы Дюма и Гюго «Виконт де Плюмаж». Мушкетёромания, не оставляющая Россию по сей день, тогда только берёт разгон, а во Франции еженедельно выходят очередные газетные «фельетоны» «Виконта де Бражелона»[217]. В первых трёх сериях своего «исторического романа в 24 частях» Невахович словно задался целью обрушить на читателя весь канон авантюрной романтики: таинственный демонический всадник, загадочная несчастная девушка, не менее загадочная роковая девушка, великовозрастный благородный дворянин, послушный ему ужасающий уродец, некий рыжий господин верхом на верблюде, отважный прекрасный юноша в плаще и со шпагой… Все завязки «Виконта де Плюмажа» остаются без разрешения. Два первых листа цензура допускает 15 марта, третий — 2 ноября 1849 г. Затем, до окончательного ледостава реакции, успевают проскочить ещё 10 листов «Ералаша» с разрешениями от 23 февраля и 22 ноября 1850 г., но в них только одиночные карикатуры или короткие комиксы. Следующие серии «Виконта де Плюмажа» не пошли в печать.
[217] Dumas, A. Le Vicomte de Bragelonne : [feuilleton] / A. Dumas // Le Siècle. — 1847, 20 oct. — 1850, 12 janv.

Рис. 46. Третья серия прерванного цензурой графического романа «Виконт де Плюмаж» (1849, л. 11; Б-ка им. Некрасова)

Вообще без публикации остаётся «Эдуард XII, король Англии» — весёлая фантазия в форме пьесы с картинками на тему исторических драм Шекспира. «Цензура запретила и пьесу, и рисунки. Напрасны были и переделки названия в „Герцога Глочестерского“, и совершенное исключение из трагедии короля, его наследника, цареубийства: во Франции, в Германии, в Австрии вспыхнули революции, и потому русская цензура сделалась строгой до абсурда»[218], — сокрушается В. Р. Зотов, сохранивший для потомков копию текста. Её публикатор, советский исследователь шекспирианы в России Ю. Д. Левин, обращает внимание на зотовскую ремарку об истинном объекте пародии Н. В. Кукольнике: «Конечно, заключительный выход герцога Глочестерского со словами: „Отечество, спаслось ты от врага! Не будет больше здесь его нога!“ — должен был вызывать ассоциации не с шекспировскими хрониками, а со знаменитой казённо-патриотической драмой Н. В. Кукольника „Рука всевышнего отечество спасла“, которая нравилась Николаю I и прославлялась официозной печатью»[219]. Однако, следует помнить, что, аналогично карикатурам с Д. В. Григоровичем, тут мог быть и не идеологический апрош, а типичная для карикатуриста шутка над хорошим знакомым. Известно, что пятнадцатью годами ранее Невахович вскладчину с поэтом В. И. Карлгофом потратили 500 руб., чтобы опубликовать литературный дебют Кукольника, поэму «Торквато Тассо», перед этим забракованную издателем А. Ф. Смирдиным[220].
[218] Зотов, 1890. С. 111.
[219] Левин, 1977. С. 62.
[220] Шевляков М. В. Рассказы о Гоголе и Кукольнике // Исторический вестник. — Т. 50. — 1892. — Декабрь (№ 12). — С. 694–699. — С. 697–699.

Похоже, «Донна Анна» и «Виконт де Плюмаж» предопределили типологию графических романов-фельетонов в России на десятилетия вперёд. При всём их разнообразии, в большинстве из них, в отличие от многих зарубежных аналогов, весьма силён пародийный элемент. Нарисованный в 1852 г. и изданный с продолжением в «Иллюстрации» В. Р. Зотова в 1858 г. «Вояж господина Незабудки в Пятигорск» Ф. Н. Туркестанова отправляет лирического героя в путешествие по местам «боевой славы» лермонтовского Печорина[221]. Сезон «карикатурных романов» открывает автор термина[222] А. М. Волков. В 1867 г. он рисует для журнала «Искра» графический роман-фельетон «Петербургские трущобы»[223], высмеивающий одноимённый роман-фельетон В. В. Крестовского, вдохновлённый в свою очередь романом-фельетоном Эжена Сю «Парижские тайны» (всемирно прославившим эту форму газетно-сериального чтения). Далее в линейке искровских карикатурных романов следуют «Дым» и «Отцы и дети» Волкова, затем «Война и мир» М. С. Знаменского. Возглавив собственный журнал «Маляр», Волков обращается в нём и к тургеневским «Вешним водам». Планировался комикс по «Преступлению и наказанию»[224], но по каким-то причинам он не состоялся (к большому, надо думать, облегчению Ф. М. Достоевского). На изопародийном методе основана неизданная комикс-адаптация стихотворения Н. А. Некрасова «Суд. Современная повесть» с рисунками Волкова. В изопародиях текст первоисточника не меняется, но рисунки идут контрапунктом или антитезой к этому тексту, привнося новые смыслы или же кардинально меняя изначальный посыл произведения. Вероятно, именно из-за этого «Искра» отказалась от публикации «Суда»: рисунки высмеивали несоответствие идей автора его образу жизни, и искровцы, как объясняет историк литературы В. С. Дороватовская-Любимова, связанные на тот момент с Некрасовым деловыми отношениями, предпочли воздержаться от обидной для поэта публикации[225].

[221] Туркестанов, 1858.
[222] Волков А. М. Петербургские трущобы, карикатурный роман … — СПб.: тип. Деп. уделов, 1867. — 56 с.
[223] Волков А. М. Петербургские трущобы. Роман В. В. Крестовского, значительно сокращённый, исправленный и изображённый в лицах А. М. Волковым // Искра. — 1867. — № 8, 16, 18, 20, 21, 23, 25, 28–30.
[224] Козлов, 2021. С. 37.
[225] Дороватовская-Любимова В. С. Неизданные рисунки А. М. Волкова к стихотворению «Суд» // Литературное наследство. — М.: Изд-во АН СССР, 1949. — Т. 53/54. — С. 131–150.

Рис. 47. Рисунки Волкова к неизданному комиксу по «Суду» Некрасова (1868; РГАЛИ)

«Ваня и Крокодил»[226] Корнея Ивановича Чуковского (1882–1969) с рисунками Ре-Ми (Николая Васильевича Ремизова; 1888–1975), последний графический роман-фельетон царской России и первый — советской, отходит от острого критицизма искровцев, превращая повествование в по-детски забавную игру, и этим он созвучен «Донне Анне». Если у Неваховича пародийность ограничивается гротескной интерпретацией любимых сцен и тропов из балетных постановок, то у Чуковского — перекличкой с ритмическими ходами Блока, Гумилёва, Лермонтова, Некрасова, Пушкина (анализ методов интеграции русской поэзии в «Крокодил» см. у выдающегося исследователя детской литературы М. С. Петровского[227]).
[226] Чуковский К. И. Ваня и Крокодил / Стишки К. Чуковского; с 56 рис. Ре-Ми [Н. В. Ремизова] // Для детей: Ежемесячное иллюстрированное приложение к журналу «Нива». № 1. Стб. 15–18; № 2. Стб. 47–52; № 3. Стб. 79–82; № 4. Стб. 107–112; № 5. Стб. 145–150; № 6. Стб. 173–178; № 7. Стб. 201–204; № 8. Стб. 251–256; № 9. Стб. 285–288; № 10. Стб. 305–312; № 11. Стб. 341–346; № 12. Стб. 377–382.
[227] Петровский М. С. Крокодил в Петрограде // Книги нашего детства / М. С. Петровский. — М.: Книга, 1986. — С. 8–56.

Рис. 48. Премьера «Вани и Крокодила» в детском приложении к «Ниве» (1917; РГДБ)

Публикационная судьба карикатурных романов Неваховича подчёркивает основную проблему данного жанра в несвободном обществе. При всей трудоёмкости такого типа произведений велик риск, что работа не окупится, и публикацию не удастся довести до конца из-за идеологических препон.

Комикс-фельетон и другие жанры

С самой своей премьеры «Ералаш» вводит в российский обиход три базовых жанра комиксов юмористической прессы: дуплетный стрип, комикс-нарезку и комикс-фельетон. В общеупотребительной терминологии у них пока не имелось устоявшегося названия: просто «карикатуры» — и всё. В узкопрофессиональном жаргоне в начале XX в. встречается термин «кусковые рисунки»[228], характеризующий не только комиксы, но и вообще все многокартиночные иллюстрации с наборными подписями, где картинки рисуются отдельными «кусками», чтобы чередовать их клише с текстовым набором. Журнал «Огонёк», с 1950-х гг. публикуя в номерах стрипы Юрия Андреевича Черепанова (1922–2016), называет их «изошутками»[229].
[228] Радаков А. А. Ожившая книга / Художник А. Радаков // Детская литература. — 1940. — № 11-12. — С. 65–71. — С. 65.
[229] Черепанов Ю. А. Репортаж из «Крокодила». — М.: Издательство «КОНТАКТ-КУЛЬТУРА», 2009. — 320 с. — С. 51.

Рис. 49. Диптих-пародия на постановку «Смерти Ляпунова» (1846, л. 3; Б-ка им. Некрасова)

Дуплеты уже в первой тетради встречаются в обоих видах. В схему «сетап + панчлайн» вписывается стрип «За деньги; Даром»: в театре на спектакле за деньги спит почтенная публика, даром — денщики и адъютанты высокопоставленных зрителей[230]. По принципу «гэг + гэг» построен диптих, пародирующий постановку пьесы С. А. Гедеонова «Смерть Ляпунова»[231]. Эта «историческая драма старого покроя» критиковалась И. С. Тургеневым за попытку реконструировать события русской истории через заимствования у Вальтера Скотта, Гёте, Гоголя, Загоскина, Мериме, Шиллера [232]. Невахович в двух рисунках иронизирует над псевдобылинностью спектакля: «Последний вздох героя» — лягаясь в предсмертной агонии, Ляпунов расшвыривает полчища врагов; «Богатырский щелчок» — одним щелчком Ляпунов сбивает с ног вражескую армию. Обе карикатуры самодостаточны, но поодиночке они пародировали бы конкретную сцену из спектакля, а вместе — характеризуют всю постановку. Возможно, что, будучи варшавянином по рождению, Невахович подшучивал и над неизбывным имперским ресентиментом, стимулировавшим всё новые и новые фантазии на тему Смутного времени. Всего в «Ералаше» вышло 20 дуплетных стрипов.
[230] Ералаш, 1846. Л. 1.
[231] Там же. Л. 3.
[232] Тургенев И. С. Смерть Ляпунова. Драма в пяти действиях в прозе. Соч. С. А. Гедеонова // Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. М.: Наука, 1978. Т. 1. С. 236—250.

Рис. 50. Тематические нарезки об увлечении противохолерными сигаретами и минводами: простая — из карикатур, и комбинированная — стрип + 2 карикатуры + дуплет со стихами Лонгинова (1846, л. 13, 18; Б-ка им. Некрасова)

К комикс-нарезкам Невахович обращается во всём их поджанровом разнообразии. Среди тематических нарезок наиболее часты подборки карикатур, привязанные к конкретным событиям. Из них сценки охоты (1846, л. 5), Масленицы (1846, л. 12), Пасхи (1846, л. 15), отдыха на дачах (1846, л. 21), цирковых представлений (1847, л. 3), купаний (1847, л. 18) через пару десятков лет прочно войдут в обиход этого жанра. Некоторые нарезки носят репортажный характер: затмение Луны (1848, л. 2), полёт на аэростате французского воздухоплавателя Августа Леде (1847, л. 14), премьера водевиля Неваховича «Великан из Америки» (1849, л. 18). Обширно представлены поджанры «изотипы» и «изокаламбур». В дореволюционной прессе нарезки станут наиболее востребованным жанром. Так, в журнале «Осколки» за 1900 г. на них приходится 119 из 163 опубликованных комиксов, а десятилетием раньше — 104 из 143[233].
[233] Осколки : Еженедельный иллюстрированный журнал / ред.-издатели Н. Лейкин и Р. Голике. — СПб.: Тип. Р. Голике. — 1890, 1900.

Рис. 51. Изокаламбур «Болезни XIX века» (1847, л. 5; Б-ка им. Некрасова)

Вместе с тем Невахович привносит в нашу журналистику и рисованные фельетоны. Формально ими могут считаться и некоторые рисованные типы, каламбуры и нарезки, но при условии, что они содержат определённое критическое послание, подчинены ему, несут общую идею. Пращуры фельетона могли бы обретаться и в лубках, тиражных листках, с XVII–XVIII вв. получивших хождение в простонародье. Однако отечественная разновидность жанра предполагает в нём непременный сатирический критицизм — условие, до XIX века легально едва ли выполнимое. Как сообщает основоположник изучения «народных картинок» Д. А. Ровинский: «Повестей и картинок сатирических, в настоящем смысле этого слова, у нас на Руси не было, да и не могло быть: достаточно вспомнить слова Петра Великого о том, что „за составление сатиры сочинитель её будет подвергнут злейшим истязаниям“»[234].
[234] Ровинский Д. А. Русские народные картинки. В 2 т. Т. 1 / Собрал и описал Д. А. Ровинский; посмерт. труд печатан под наблюдением Н. П. Собко. — СПб.: Изд. Р. Голике, 1900. — [4] с., 288 стб. : ил., 7 л. цв. — Стб. 232.

Рис. 52. Изотипы: гуляющие по Невскому (1846, л. 17; Б-ка им. Некрасова)

Первый из комикс-фельетонов Неваховича даёт его автошарж в образе светского бездельника, попутно выявляя тягу автора к чёрному юмору. По краям листа расставлены рисунки, иллюстрирующие подписи: «Глухой учится музыке», «Безногий учится танцевать», «Безрукий учится рисовать», «Слепой учится читать». По центру развалился на диване сам художник: «Господин с ушами, ногами, руками и глазами учится ничего не делать»[235]. Интересна словно почерпнутая из житийных икон композиция, которой художник ещё не раз воспользуется, — с ударным кадром не в конце, а в центре полосы. Этот фельетон можно воспринимать и сатирой на золотую молодёжь, и упражнением в духе вийоновских «истин наизнанку», и элементарной самоиронией. Вспоминается афоризм современного комиксиста Режи Луазеля, сказанный им на встрече с российскими любителями комиксов: «Как все художники, я большой лентяй. Как все большие лентяи, я много работаю»[236].
[235] Невахович М. Л. Вот как должен человек проводить свой краткий век // Ералаш. — 1846. — Л. 4.
[236] Заславский М. Г. Режис Луазель: За будущее русского комикса можно быть спокойным! / Р. Луазель ; публ. М. Заславского, А. и Н. Снегирёвых // Комиксолёт : [сайт]. — URL: https://www.comicsnews.org/articles/masterskaya/rezhis-luazel-za-budushhee-russkogo-komiksa-mozhno-byt-spokojnym

Рис. 53. Комикс-фельетоны «Вот как должен человек…» и «Физиология пьянства»: заключительные кадры расположены не в конце, а в центре композиции (1846, л. 4, 19; Б-ка им. Некрасова)

«А что, брат, плохи твои дела! Нынче времечко такое, что и у завзятого шутника пройдёт охота шутить! Холеру-то, брат, не осмеёшь!»[237] — так, согласно одному из анекдотов, было заявлено Неваховичу знакомым офицером при наступлении очередной эпидемии в столице. Невахович принял вызов и посвятил холере шесть комикс-фельетонов, со всех сторон обыграв её влияние на светское общество[238][239]. В них, опять же не без чёрного юмора, отразились фобии и условности времён эпидемиологической безграмотности. Ряд острот посвящён набрюшникам (одной из псевдопанацей от холеры), затронуты популярные тогда камфарные сигареты Распайя, которые «пользы не принесли и были только увлечением»[240].
[237] Имеретинский Н. К. Из записок старого преображенца // Русская старина. — 1893. — № 4. — С. 42.
[238] Невахович М. Л. Холера // Ералаш. — 1847. — Л. 17; 1848. — Л. 6, 8, 10, 19.
[239] Невахович М. Л. Сигареты Распаля // Ералаш. — 1846. — Л. 13.
[240] Зотов, 1890. С. 108.

Рис. 54. Антицензурный фельетон Аверченко — за год до «Чёрного квадрата» Малевича (1914; РНБ)

По мере ужесточения цензуры количество фельетонов в «Ералаше» сокращается. В 1849 г. их нет вообще. Последний год журнал выезжает на одиночных карикатурах и тематических нарезках, пока его всё равно не закрывают в связи со злободневностью карикатур и нарушениями запрета на «личности» в печати[241]. Присутствие комикс-фельетонов становится барометром свободы печатного слова в России. В эпоху реформ Александра II они возрождаются: сперва на альбомных листах Николая Александровича Степанова, основанных на формате и стиле изложения «Ералаша», затем в «Искре», «Маляре», других журналах. Начиная с контрреформ Александра III и вплоть до отмены предварительной цензуры 1905 г. обращение к ним сокращается. В «Осколках», самом, похоже, богатом комиксами журнале «восьмидесятников», из 2916 комиксов 1882–1902 гг. только около сорока можно назвать полноценными фельетонами[242]. После потепления цензурного климата графические фельетоны переживают качественный скачок — прежде всего в еженедельниках «Сатирикон» (1904–1914) и «Новый Сатирикон» (1913–1918). Редактировавшие их писатель Аркадий Тимофеевич Аверченко (1880–1925) и художники Ре-Ми и Алексей Александрович Радаков (1877–1942) выработали особый стандарт рисованных сатирических очерков, ставший одним из залогов популярности их журнала.
[241] РГИА. Ф. 772. Оп. 1. Д. 1940.
[242] Осколки, 1882–1902.

Увидеть Одессу — и умереть

Несмотря на закрытие журнала, 1850 год Михаил Львович Невахович встречает в расцвете творческих сил. «Учиться рисовать он начал поздно; но способности его были необыкновенны. В доказательство тому скажем, что незадолго до смерти он впервые попытался писать масляными красками и скоро оказал в этом трудном роде большие успехи»[243], — сообщает М. Н. Лонгинов. Художественный рост Неваховича можно оценить, сравнив его ранние зарисовки с картиной 1850 г., хранящейся в Бахрушинском музее под названием «Карикатура театральной жизни»[244]. Это сюрреалистическое полотно изображает самого автора, погружённого в дрёму, и многофигурную композицию из его грёз, включающую брата Александра, парящего в виде амурообразной музы с арфой, М. Н. Лонгинова, жонглирующего струёй шампанского, злую фею Е. И. Андреянову (выдающуюся приму Александринки, конкурировавшую с женой Неваховича) и многих других деятелей околотеатрального мира.
[243] Лонгинов, 1850. С. 207–208.
[244] Невахович М. Л. Картина. [Карикатура театральной жизни]. 1850. Холст, масло. 80,5 × 99,4 см. // Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина. — КП 90870. — Инв. № Ж 1339. — Номер в Госкаталоге 3862708.

Рис. 55. Картина Неваховича (сидит в левом нижнем углу), посвщённая людям театра (1850, Театральный музей им. Бахрушина)

В середине мая 1850 г. Невахович уезжает на юг для поправки здоровья. Вместе с литографистом его карикатур Александром Егоровичем Бейдеманом он направляется сперва в Харьков, затем в Одессу[245]. На Чёрном море Неваховичу становится лучше, его письма в Петербург исполнены оптимизма и надежд. Однако 23 августа (4 сент. по н. ст.) после купания он вдруг чувствует сильнейшее недомогание. Бейдеман срочно приводит доктора, но врачебная помощь не даёт облегчения, и в тот же день Неваховича не стало. Его похоронили на Одесском кладбище[246] (уничтожено в 1929–1934). Через двадцать лет племянник комиксиста И. И. Мечников приедет в Одессу, чтобы преподавать зоологию и сравнит6ельную анатомию в тамошнем университете — теперь Одесский университет носит имя Мечникова.
[245] Жемчужников, 1971. С. 250.
[246] Лонгинов, 1850. С. 208.

Рис. 56. Племянник Неваховича микробиолог Илья Мечников в комиксе Аскольда Акишина и Миши Заславского «Открытий чудные мгновенья» (2024; Комильфо)

Биография Неваховича необычна для историографии юмора и сатиры. Традиционно наши крупнейшие сатирики в Одессе рождались, а не наоборот: Саша Чёрный, Ильф и Петров, Михаил Жванецкий. Или же обязаны ей своим творческим взлётом, как «король» дореволюционного фельетона Влас Дорошевич. Он объяснял уникальность города так: «В Одессе нет ничего милостивого: ни милостивых государей, ни милостивых государынь. Этот маленький Париж населён исключительно monsieur’ами и madame’ами»[247].
[247] Дорошевич В.М. Одесса, одесситы и одесситки (Очерки, эскизы и наброски) / В. Дорошевич. — 2-е изд. — Одесса: Ю. Сандомирский, ценз. 1895. — 240 с. — С. 48.

Немаловажна формативная роль одесской социокультурной среды и для юмористического комикса. Там, где-то между Большой и Малой Арнаутской улицами, обнаруживаются некоторые из корней Крокодила, начинавшего свой триумфальный ход к сердцам читателей в графическом романе Корнея Ивановича Чуковского и Ре-Ми «Ваня и Крокодил»[248]. (Этот нюанс крокодиловой биографии мы разбирали в одной из заметок[249]). Однако главный вклад Одессы в девятое искусство приходится на такой жанр, как комикс-фельетон. В городской прессе публиковались первые рисунки двух крупнейших мастеров этого направления: Бориса Ивановича Антоновского (1891–1934), «короля советского комикс-фельетона», и Михаила Александровича Дризо (1887–1953), «короля антисоветского комикс-фельетона».
[248] Чуковский, 1917.
[249] Заславский М. Г. У истоков «Крокодила» Чуковского / Миша Заславский // Комиксолёт : [сайт]. — URL: https://www.comicsnews.org/news/2025/04/01/u-istokov-krokodila-chukovskogo

Рис. 57. Комикс-фельетоны Антоновского («Нов. Сатирикон» № 36 1917) и MAD’а («Илл. Россия» № 5, 1930); обложка Курцмана к премьерному номеру «Mad» (1952; © EC comics)

Ещё с одесского периода Дризо подписывал все свои работы псевдонимом-инициалами MAD. Волей-неволей на ум приходит другой «Мэд» («Mad» — «Дурь»; с 1952) — главный американский юмористический журнал второй половины XX в. Имеется ли тут связь, мы пока не готовы ответить, но основатель «Мэда» крупнейший американский комиксист Харви Курцман (Harvey Kurtzman; 1924–1993) родился в семье одесситов, бежавших от революции в Америку. Биограф Курцмана Билл Шелли, размышляя о природе мировосприятия автора, вышедшего его в первые ряды американских юмористов, указывает на чисто одесскую черту: «Харви унаследовал от матери склонность „читать между строк“ и использовал такие наблюдения как основу для своих карикатур. Эта способность подмечать несоответствие между декларируемым и реальным, усвоенная от Эдит, стала неотъемлемым элементом его будущего успеха в качестве сатирика»[250].
[250] Schelly B. Harvey Kurtzman: the Man Who Created Mad and Revolutionized Humor in America / Bill Schelly. — Seattle: Fantagraphics Books, 2015. — 642 p. — P. 24.

Будь наш материал художественным эссе, мы не уклонились бы от размышлений о том, как беспокойный дух Неваховича реинкарнировался в творчестве последующих поколений одесской интеллигенции. Но данное исследование не предполагает метафизических гипотез. Поэтому ограничимся лишь констатацией очевидного. Одесса комиксовая составляет впечатляющую главу и в истории города, и в комиксоведении.

Глазго–Петербург (заключение)

В бескрайней веренице инноваций с формами и видами девятого искусства XIX века журналы Уильяма Хита и Михаила Львовича Неваховича стоят особняком. Оба, сами того не подозревая, сумели забежать далеко вперёд. Периодические издания, состоящие в первую очередь из разножанровых рассказов и юморесок в картинках, ещё не скоро войдут в широкий обиход: в мире — через 70 лет после «Глазго / Нортерн лукинг гласс», в России, если ориентироваться на «Весёлые картинки», — через 110 после «Ералаша».

Оба автора разделяли увлечение чёрным юмором и Шекспиром, оба оказались неутомимыми экспериментаторами. Задействованные ими жанры визуального нарратива были не их изобретением, но именно они стали виртуозно комбинировать эти жанры в пространстве каждого из выпусков. Их творческий ассортимент не ограничился лишь краткими разновидностями комиксов. Каждый из авторов включил в номера и крупные формы рисованных историй, используя прогрессивный метод сериализации: Хит — впервые в периодике вообще, а Невахович, соответственно, впервые в российских журналах.

Идеи и темы обоих изданий рождались, скорее, за столом с крепкими напитками, в весёлой компании, а не в ходе методичной редакционной работы. При очевидном трудолюбии оба комиксиста, судя по свидетельствам современников, отличались ещё и некоторой безалаберностью. Не исключено, что культивировавшаяся Хитом и Неваховичем авторепрезентация в образе жуиров и гуляк помешала потомкам своевременно разглядеть в их творчестве нечто большее, нежели упражнения праздного ума. «Все предшественники Степанова не сделали карикатуры необходимым элементом нашей общественной жизни: эта честь выпала на долю основателя „Искры“ [Н. А. Степанова]»[251], — утверждает С. С. Трубачёв в своём фундаментальном обзоре русской карикатуры, игнорируя успех «Ералашей». «Невахович, однако, довольно поверхностен в своих жизненных наблюдениях, — указывает советский и российский искусствовед Г. Ю. Стернин. — Круг затрагиваемых им вопросов ограничен, а сама общественная позиция художника подчас довольно противоречива»[252]. Вероятно также, что именно легкомыслие авторов обусловило те энтузиазм и отвагу, с которыми они ринулись в новое, доселе невиданное предприятие, в полной мере использовав открывшиеся перед ними возможности, а в чём-то и забежав далеко вперёд.
[251] Трубачёв, 1903. С. 386.
[252] Стернин Г. Ю. Очерки русской сатирической графики. — М.: Искусство, 1964. — 335 с. — С. 117.

Пункт о возможностях требует исторических уточнений. Первая из них — технологическая: интенсивное внедрение в тиражную печать литографии с 1820-х гг. (в России — с середины 1840-х). Литография позволила рисовать прямо для (или на) клише, устраняя трудоёмкий и дорогостоящий этап гравирования исходных рисунков. Благоприятными, как минимум поначалу, оказались общественный запрос и политическая конъюнктура. Проект Хита пришёлся на зарю развития средств и методов европейской иллюстрированной периодики, оперативно задействовавшей новейшие достижения полиграфического прогресса. Тетради Неваховича вписались в модный столичный тренд художественных альбомов, располагавший высочайшим покровительством и стремительно обновлявшейся технологической базой.

Впрочем, периодика, состоящая исключительно из карикатур и комиксов, тогда всё же не выдвинулась за рамки разового аттракциона. Следующие и за Хитом, и за Неваховичем поколения издателей, как в сатирической, так и в другой иллюстрированной прессе, предпочли комбинированный вариант, чередуя литературные и изобразительные, включая комиксные, материалы. Вряд ли тут вина наших авторов, не сумевших обеспечить долгоиграющий успех своим предприятиям и тем самым вдохновить многочисленных последователей (как это произошло с комикс-приложениями в газетах Дж. Пулитцера и Р. У. Херста). Скорее, время для массового издания журнальных сборников рисованных историй тогда ещё не пришло.

XIX век выводит на подмостки искусств новую генерацию художников. Много позднее американский классик комикса Уилл Айснер назовёт их мастерами последовательного искусства (sequential artists[253]). Его коллега Харви Курцман, на примере создателя Астерикса сценариста Рене Госсини размышляя о специфике данной профессии, вспоминал: «Рене был не вполне художником. Он умел рисовать, но рисунки получались так себе. Тем не менее у него было визуальное чутьё, столь необходимое хорошему […] комиксисту. И как комиксист он был хорош, поскольку слова и образы складывались у него в голове»[254].
[253] Eisner, W. Will Eisner’s shop talk. — Milwaukie: Dark Horse Comics, 2001. — P. 274.
[254] Там же.

Уильям Хит и Михаил Львович Невахович не просто складывали слова и образы. Каждый выступил ещё и человеком-оркестром, вернее, человеком-журналом. Оба сумели сформировать функциональную модель, прототип периодического издания — сборника комиксов. В XX веке эта модель подтвердит свою жизнестойкость уже в коллективном исполнении — согласованным трудом издателей, редакторов, дизайнеров, художников, писателей и просто комиксистов.